Чужой клан

Глава 2. Где мы?

- Смотри-ка, совсем мальчишка еще, - дыхнул на Егора застарелым луком какой-то дед, когда он пришел в себя, тут же закашлявшись.

Мальчик оглянулся по сторонам: рядом в полукруг выстроились люди, человек шесть или семь-восемь (точнее не скажешь, голова болит, в глазах то ли двоится, то ли троится), и смотрели на него. Старик, что склонился над ним, тоже поднялся и стоял теперь рядом со всеми.

- Встать сам сможешь? – спросил какой-то парнишка в странной одежде. Короткие штаны до колен, ярко-красный платок на шее…

Боже мой, подумал Егор, да они все выглядят как-то странно. А говорят по-русски. Где он? Что произошло?

- Бунтовщиков схватили? – судорожно вздрогнув от нахлынувших воспоминаний, спросил он.

- Каких еще бунтовщиков? – непонимающе поморщилась женщина лет тридцати, может, чуть старше. Та самая, голос которой он слышал перед тем, как упасть в обморок.

- Бунтовщики в пассаже! Те, что устроили бойню! – выкрикнул Егор, закашлялся, попытался подняться, но к спине как будто был привязан какой-то тяжелый груз, не дававший ему нормально пошевелиться.

- Все ясно, - понимающе вздохнул луковый дед.

- Что вам ясно? – внезапно вспылил он. – Где благочиние? Стрельцы? Где мой отец? Где брат с сестрой?

Против воли парня голос предательски дрогнул, по щеке пробежала слеза.

- Какие стрельцы, что он несет? – вновь поморщилась женщина. – Головой ударился?

- Он ребенок совсем, - возразил старик. – Шок, видимо. Эй, малой, у вас там враги народа, что ли, бучу подняли? Ты откуда?

- Ага, - сипло каркнул какой-то потертый мужик неопределенного возраста в полосатой сорочке и с огромным якорем на ременной бляхе. – Враги народа бузили, а он так, рядом стоял? Небось, красноперым сам помогал, а потом и их положил – ты не смотри, что мальчишка. Все мы тут…

Он неожиданно осекся, посмотрев искоса на молодого мужчину с ранними залысинами в какой-то необычной форме – вроде как военной, но неизвестного покроя. Тот, заслышав о каких-то «красноперых», почему-то вздрогнул, но промолчал.

- Враги народа? – растерялся Егор. – Я из Калинова… Егор… А где я сейчас?

- Вот мы тоже, не поверишь, хотели бы знать, - усмехнулась женщина. – Меня Нина зовут, я из Подмосковья. Семен вот, - она кивнула на парня, одежда которого показалась Егору странной, - из Ленинграда, Павлик из Куйбышева, дед Михеич из Кирова, Маруська наша из-под Калинина…

- Киров? Ленинград? Калинин? – никогда Егор не слышал прежде этих названий. А один из городов и вовсе почти как его родной Калинов звучит, вот только где он располагается? Быть может, где-то в Сибири?

- Ладно, историями жизни будем делиться потом, - внезапно прервала знакомство Нина. – Пора убираться отсюда, а то придут акульи лисицы, для них мы еще слишком слабы. И особенно вы, новички. Пока не доберемся до лагеря, камни за вашими спинами берегите как саму свою жизнь. Да и потом, собственно, тоже, это здесь величайшая ценность. Понятно?

Тех, кого властная крестьянка назвала «новичками», оказалось трое: Осип, молчаливый старик в круглых очках и смешной шляпе, мужчина с залысинами по имени Виктор, похожий на сотника, только явно не в русской форме, и он сам, Егор. Худая девчонка со смешными косичками в виде улиток, которую он сперва тоже принял за новенькую, оказывается, принадлежала к «клану бывалых». Понять бы только, кто все эти люди. Жители того самого нового мира, о котором говорил Якис, или такие же гости?

- А что за акульи лисицы? Это новый вид? – решил уточнить Егор, на мгновение поддавшись надежде, что раз тут есть необычные животные, то есть и зверознатцы, а там окажется, что и его таланты не так уж и бесполезны…

 Стоп, но почему никак не получается встать? Точно, к спине примотан какой-то шершавый камень, пришлось сперва завалиться набок и вставать, опираясь на локти и колени. Позорище-то какое… И почему это, интересно, такая ценность?

- Да, не мешало бы уточнить, - скромно поинтересовался старик в очках. – И лучше не про лисиц, а про камни, что вы нам приказали беречь.

- Не знаю, что ты имеешь в виду, парень, - махнула рукой Нина, проигнорировав слова Осипа, и протянула жесткую для женщины ладонь, помогая Егору подняться. – Мы их уже видали, так что для нас они точно не новые. Остальное меня не волнует.

- Вы крестьянка? – догадался мальчик. – Тогда понятно, почему вы не разбираетесь в боевых животных.

Кто-то рядом фыркнул, а луковый дед, которого Нина назвала Михеичем, как-то странно закряхтел и тяжело вздохнул.

- Да, крестьянка, - неожиданно зло заявила Нина, вырвав свою ладонь из руки Егора. – А ты больно городской у нас?

- Слушай, он какой-то ненормальный, - подала голос молчавшая до этого полноватая молодая женщина в странных штанах, которые доходили ей до груди и держались на плечевых лямках. И рубаха у нее была странная – клетчатая, как у американцев, если верить синематографу, на голове платок, только повязанный не по-женски, а словно у книжных пиратов. – Может, ну его к чертям? Оставим здесь умирать или сами грохнем?