Цветок на ветру

Глава 14

Денег не хватало, и Зоя вышла на работу, отдав Катю в детский сад. Конечно, дочка была ещё слишком мала, но другого выхода не было. Диана Дмитриевна продолжала работать, а Дмитрий Александрович не мог оставаться на целый день с Катей. Да и Зое хотелось перемен. Она уже устала сидеть дома. Для этого у неё был слишком живой характер.

- Ну, и как ты теперь себя чувствуешь? – спросил Юра, встречая Зою у проходной научно-исследовательского института, в который её распределили после диплома.

- Даже не знаю, что было лучше. Дома день проходил, как одно мгновение, а на работе тянется, как целая жизнь. Не понимаю, зачем нужно это высшее образование, если с первого же дня, мне сказали забыть то, что я учила в институте, и начать всё заново.

- И чему же ты будешь учиться?

- Я попала в отдел программирования. И теперь мне сказали, что сначала я должна буду выучить ассемблер, это такой машинный язык, потом ещё пару языков и только тогда меня допустят писать программы. А тот фортран, который мы учили в институте, уже не используется. Ну не глупо ли?

- Да ладно тебе, ворчать. Учись, зарплату ведь тебе всё равно платят, - успокоил Юра.

- Зарплату платят всем, только не знаю за что. Я тебе сейчас расскажу, как начинается день в нашем отделе. Ровно в восемь, и ни минутой позже, а то будут проблемы, надо успеть проскочить проходную, это самая главная рабочая задача. Дальше приходишь в отдел, ставишь чайник. Все пьют чай, некоторые, кто не успел дома, завтракают и обсуждают новости. Потом перекур. Наконец, мы плавно приступаем к работе. Я открываю свои учебники и пытаюсь вникнуть в эти дурацкие термины. Мужчины сидят за компьютерами и пишут программы, девчонки что-то изучают, никакой серьёзной работы им не дают. Через пару часов снова чай с тортом, у кого-нибудь обязательно день рождения. Потом обед. Обед – это самая лучшая часть рабочего дня. В обед никто не обедает, ну кроме мужчин, которые ходят в столовую. Во время обеда выпускают на улицу. Тут главное не опоздать и успеть пройти проходную, потом можно снова поставить чай и действительно пообедать тем, что каждый принес из дома. Два часа работаем, остальное время непонятно чем занимаемся. Некоторые читают журналы, кто-то вяжет под столом. И для этого я почти шесть лет всякую ерунду себе в голову заталкивала?

- Зоя, ну все же так живут. Через пару лет тебе повысят зарплату, а ещё через три сделают маленьким начальником.

- Я не думаю, что так долго выдержу эту тоску. Вот ты, например, чем занимаешься на работе?

- Собираю и разрабатываю радиотехническую аппаратуру.

- Ну и как?

- Мне нравится, ты же знаешь, что я всё это с детства люблю. Конденсаторы, провода, схемы, чертежи. Я не замечаю, как проходит день, и если бы мне не напоминали, я бы забывал про обед.

- Ты счастливый человек, Юрка. Тебе можно позавидовать. А я только расстраиваюсь на работе. Мне всё это не нравится, и мне страшно подумать, что я должна отработать здесь ещё пару лет. Хорошо, что год, который я сидела с ребёнком, включили в трёхлетний стаж.

- Смешно, что время, когда мама стирает пелёнки и подтирает малышу попку, засчитывается в трудовой стаж, - улыбнулся Юра.

- Между прочим, после нашей так называемой работы я считаю, что дома я проводила время с большей пользой.

- Ну ладно, не расстраивайся, - Юра взял её под руку. – Зато, как красиво ты стала одеваться на работу. Для женщины важно – накраситься, одеться, языками почесать. Для этого и на работу ходят, а ты возмущаешься.

- Значит, я не такая, как все, - Зоя яростно пнула пустой пакет, валявшийся на дороге. – Юрка, ну скажи: почему мне всегда чего-то не хватает? У меня катастрофическое недовольство собой и своими действиями. Меня просто распирает от энергии, и я не знаю, куда всё это приложить.

- «А мне всегда чего-то не хватает, зимою лета, осенью весны», - пропел Юра, наблюдая за раскрасневшимся от недовольства Зоиным лицом. Он любил её такой, ему нравился её мятущейся характер, её постоянная внутренняя неудовлетворённость и искренность.

- Перестань издеваться, - Зоя выдернула руку, сделав вид, что обиделась.

- Я и не думаю издеваться. Просто я подумал, когда ты злишься, ты становишься ещё красивее, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя на улице.

- Да ну тебя, - Зоя махнула рукой. – Скажи, для чего я живу? Для того чтобы быть винтиком в общем механизме, и чтобы моя жизнь прошла также незаметно, как миллионы других жизней?

- Ты живёшь для своего ребёнка. Ты живёшь для меня. Ну, для мамы, наконец. Тебе мало?

- Мало, - честно сказала Зоя. – Я не хочу быть просто матерью и любимой женщиной, я хочу чего-то большего, - она остановилась и заглянула ему в глаза. – Ты меня понимаешь?

- Насколько я помню, раньше ты мне говорила, что для женщины главное семья. Не так ли? Ты изменила своё мнение?

- Нет, я его расширила. Для женщины всё главное: и семья, и воспитание детей, и ещё надо чувствовать внутренне удовлетворение, что каждый день прожит не зря, и чтобы люди тебя запомнили.

- Дорогая моя Зоенька, тебе надо было стать артисткой, художницей или ещё кем-нибудь, у кого больше шансов стать знаменитыми.