Цветущая вишня

18.

Чьи-то руки встряхнули ее за плечи, и она мгновенно проснулась. Первое, что предстало перед глазами Веры, это нависшее над ней лицо дочери, тусклое в темноте ночи.

- Катя? – Прохрипела она, приподнимаясь на локтях.

- Опять ты храпишь, - прошипела Катя. В темноте Вера не могла разглядеть ее облик, но она казалась прежней семнадцатилетней девочкой, а не зрелой женщиной, как в ее прошлом видении.

- Я не храплю, - прошептала Вера, облизывая губы.

- Не ври.

Вера перевела дыхание.

- Катя, это правда ты?

Катя отпрянула от ее кровати и повторила:

- Перестань храпеть.

Затем она вышла в коридор, а Вера, не теряя ни минуты, бросилась за ней.

- Катя! Подожди!

Вера ворвалась на кухню, но там ее не оказалось. Потом она последовала в ванную, но и там было пусто. Тогда Вера поняла, что Катя, должно быть, скрылась в Вериной спальне.

Дверь не открывалась, и Вере пришлось биться в нее всем телом. В конце концов, Вере удалось выбить дверь и ворваться внутрь, но она не смогла устоять на ногах и упала на колени. Подняв голову, она увидела перед собой тьму, так как ничто не освещало комнату.

Через минуту, пока Вера хоть что-то разглядеть перед собой, стены сотрясли раскаты грома, а затем такая яркая, почти ослепительная, вспышка молнии озарила комнату. И Вера увидела все.

Она увидела, как в углу комнаты повисло бездыханное тело.

«Повесилась», - и кровь ударила Вере в голову. Она вскочила и бросилась к телу, обхватывая его руками и пытаясь приподнять так, чтобы веревка перестала стягивать шею девочки. Но ее тело было таким тяжелым, словно жизнь уже давно его покинула, и теперь она весила как мешок с цементом.

Вера рыдала, рычала, злилась, злилась на саму себя, что ей не хватает сил приподнять свою дочь хотя бы немножко. Когда молния вновь осветила комнату, Вера встретилась взглядом с лицом своей дочери – и оно было абсолютно чужим. Это было лицо взрослой женщины, может, даже ровесницы Веры.

Испугавшись этого лица, Вера отпрянула от тела и рухнула на спину, ударившись головой.

В ту секунду она проснулась от очередного удара грома, разорвавшего небеса и выпускающего влагу на землю.

Вера села в кровати, обхватила колени руками и, покачиваясь, тяжело задышала, как будто ее ударили в грудь. Ее сердце билось небыстро, но сжималось так сильно, что Вера боялась, как бы оно не лопнуло.

Значит, все это время она была в беспамятстве. Лишь только гроза была реальной.

И через пару минут после пробуждения Веры, молния снова залила своим светом комнату. И Вере показалось, что у окна стоял женский силуэт.

Страх пронзил Веры своим острием. Она вскрикнула и бросилась вон.

Одна лишь мысль пульсировала в ее голове: « Бежать! Бежать из этого дома!». Но куда? На лестничную площадку, оттуда на улицу, утопающую в ливне. А дальше? Дальше?

Кое-как нащупав во всех оставшихся комнатах в квартире выключатели, Вера не оставила ни единого уголка без света. Все еще чувствуя сильную слабость в теле, вызванную паникой, Вера села на колени в коридоре, лихорадочно соображая, что ей делать дальше.

Но решение не заставило себя долго ждать.

Как только очередной удар грома раздался над ее головой, Вера встала на ноги и схватила трубку телефона, примыкающего к стене возле ванной комнаты. Затем она достала из кармана комок салфетки, на которой был написан номер Никиты, и набрала его дрожащим пальцем. Ей показалось, что она ошиблась, раз-другой нажав не на ту цифру. Наконец, на том конце провода послышался хрипловатый спросонья голос:

- Алло?..

Вера зажмурилась и истошно прокричала:

- Забери меня отсюда!

- Катя?.. Катя, это ты?

- Забери меня, забери меня сейчас же, сейчас!

И, не в силах больше выносить боль истоптанной гордости, Вера повесила трубку. Потом прислонилась лбом к стене и забила в нее руками, широко раскрыв рот, но не издала ни звука.

Сострадание к самой себе, которое проснулось в ней сразу после обращения в молодую девушку, ласково шептало ей на ухо: « У тебя не было выбора. Это не поражение». Но Вера, привыкшая за столько лет к самобичеванию, отвечала самой себе: «Это поражение. Поражение позорное, жалкое».

Ее размышления прервались воспоминанием о силуэте, толкнувшем ее на этот безрассудный поступок. И тогда мозг ее принялся с необыкновенной скоростью рисовать различные ужасающие картинки, на которых крупным планом представала эта тень, и Вера, снедаемая теперь удушающим страхом, перебралась на кухню, где и решила провести остаток времени в ожидании Никиты.

И хотя она не была уверена, что он не забыл о случившемся и не заснул прежним крепким сном, в глубине души ее теплилась слабая надежда на его отзывчивость, которая и поднимет его на ночи в столь поздний час и скверную погоду.