Цветущая вишня

21.

Поезд остановился.

В кромешной тьме Вера не смогла разглядеть ничего. Только свет фонарей на станции освещал столик в купе и противоположную койку – пустую.

Вера села, коснувшись ногами пола. Темнота не помешала ей понять, что пассажиров с ней не было.

Отыскав телефон, Вера узнала время. Перевалило за час ночи. Где же все?!

Только Вера принялась перебирать возможные варианты отсутствия мужчин, как вдруг открылась дверь, в проеме которой Вера смогла разглядеть женский силуэт. Бледный свет фонарей лег на ее округлое лицо, словно пелена. Вера прищурилась: это был тот самый образ из ее кошмаров. Катя – в обличии взрослой женщины!

- Катя! – Вера вскочила на ноги, и тогда женщина исчезла. Вера бросилась за ней: та шла по коридору в направлении туалета.

Когда Вера вбежала в тамбур, она сразу же принялась барабанить в дверь, выкрикивая имя дочери.

Но никто не отвечал.

Ей казалось, что это будет продолжаться вечность или до тех пор, пока поезд вновь не тронется.

Но в какой-то момент Вера услышала, как щелкнул замок. Она отступила, и тогда дверь открылась.

Но перед ней стояла не Катя.

- Какая, к черту, Катя?!

Это был Матвей, и он был разъярен. Глаза у него покраснели, словно он был погружен в густой дым, а голос сиплый.

- Матвей… - Растерянно прошептала Вера. – Я же не знала…

- Зачем так барабанить? Недержание?

- Матвей, - она мгновенно овладела собой, уязвленная его словами, - постарайся без грубости.

- А то что? – Он пытливо склонился к ней, видимо, желая напугать ее или смутить. Но сознание Веры не было таким же детским, как и тело: как на нее может повлиять мальчишка, на взрослую женщину?

- Да ничего, - она пожала плечами, - просто советую тебе быть вежливее.

- А по-моему, из нас двоих самый вежливый здесь я, - парировал он. – Ты ломилась.

- Потому что… да не твое дело. Лучше скажи, где Никита и Сергей.

Он нахмурился.

- Ты отца по имени зовешь?

Вера цокнула языком, поняв свою ошибку.

- Ну, отвечай же.

- Приказываешь?

- Хватит, Матвей, уважай старших.

- Старших?!

«Ох, господи, никогда не привыкну! Разгребая одни, создаю новые проблемы!»

- Ладно, Матвей, скажи мне, пожалуйста, где… где наши отцы?

Как дико было называть Никиту отцом!

Матвей помолчал, разглядывая ее тем самым взглядом, от которого у любой школьницы подкосились бы колени. Но Вера не была школьницей, и ее этот взгляд нисколько не взволновал. Однако насторожил.

- Чего это ты уставился?

Матвей невольно засмеялся.

- Чудачка.

- Ты ответишь или нет?

- Они все там же, - ответил он, погодя.

- Разве вагон-ресторан не закрывается после полуночи?

- Они доплатили.

- Господи, они пьют?

- Нет, на кофейной гуще гадают.

- Правда?

- Да пьют они, конечно!

Вера схватилась за голову, поворачиваясь к окну. Перед глазами стали мелькать образы пьяных мужчин, вваливающихся в купе, едва забирающихся на кровать, смеющихся, икающих, рыгающих…

Она вся задрожала от страха, зародившегося еще в далеком детстве, когда она становилась невольной свидетельницей избиения своей матери нетрезвым отцом. Это случалось не так часто, но и нескольких раз было достаточно для того, чтобы навсегда подорвать психику Веры.

- Ты что, испугалась?

Вера быстро выпрямилась, лихорадочно пытаясь вернуть самообладание. Ни в коем случае нельзя показывать слабость этому парню!

- Да нет, просто… волнуюсь за Ни… за отца.

- Как будто у них там литры самогона.

Вера не отвечала, полностью окунувшись в переживания. Она не могла контролировать свое воображение и эмоции, но могла, по крайней мере, попытаться не отражать их на лице, которого он, к счастью, сейчас не видел.

Разумом Матвей понимал, что делать ему здесь больше нечего и пора возвращаться в купе. Но неведомая ему самому сила удерживала его на месте, и он лихорадочно придумывал наималейший, наиглупейший повод продолжить беседу.

- Сколько тебе лет?

Вера обернулась через плечо.

- Что?

- Сколько тебе лет?

- Зачем тебе это знать?

Матвей промолчал, однако взгляд его был настойчивее всяких слов.