Цветы в стекле

Глава 4. Остров душегубов

Флёр не стала будить Сюзанну, всё-таки утро надо начинать с более приятных вещей. Умылась, сделала причёску, подкрутила ресницы специальной щёточкой и отправилась на прогулку.

Одичалый сад ей определённо нравился. В нём всё было прекрасно, кроме скрипучих скворцов. Птицы скакали по веткам и постоянно переругивались. Флёр ходила по высокой траве и представляла себя героиней то одной, то другой пьесы. Вот она Ариэлла, ждёт на свидание своего возлюбленного и с надеждой всматривается в каждое дерево, словно он появится из-за него. Теперь она ревнивая Изабель, ищет в лесу Волчью траву, чтобы сварить зелье и отравить предполагаемых соперниц. Эта роль настолько приглянулась Флёр, что девушка и не заметила, с каким азартом начала перебирать попадающиеся ей на пути растения. Для пущего трагизма прикрывая глаза, понюхала душистые листочки мяты и горьковатый чабрец. Внезапная и такая приземлённая идея заварить с ними чай заставила её вернуться в реальный мир, к работе. Можно было бы собрать и вон те приплюснутые грибочки с румяными шляпками, но Флёр всё же не была Изабель, и травить Сюзанну пока не собиралась.

Мира Августа не приходила на работу в такую рань, поэтому Флёр изо всех наслаждалась одиночеством на кухне. Без упрёков и неодобрительных взглядов исполнила задуманное: напекла пирожков с картошкой и луком, а из оставшегося теста наделала пышек – с мёдом и вареньем будет идеально. Когда она уже заваривала чай, пришла с ведром и шваброй Сюзанна. Кричать не кричала, но отругала новенькую за самодеятельность так, словно та была готовившей бомбу террористкой.

– Покайся, дура грешная, – взывала к ней Сюзанна. – Мендакс тебя искушает, а ты и рада этому. Как ты не понимаешь, что заботясь о чреве, ты губишь душу! Смотри, что ты, негодная, делаешь! Опускаешься на дно, скатываешься в самую бездну и тянешь за собой других. Заруби себе на носу, на Перерождении мира тебе припомнят этот грех. Вот мы сейчас с тобой здесь, а Реус уже всё записывает в Книгу преступлений.

Флёр не знала, какую пьесу постоянно репетирует коллега, и почти что была готова её пожалеть, в случае если Сюзанна по-настоящему считала пирожки злостными пособниками Мендакса. Как бы то ни было, завтрак был благополучно отвоёван. Флёр несказанно гордилась собой и вовсю предвкушала, как наградит себя чаепитием. После выволочки делиться с другой горничной она не собиралась. Единственным огорчением было отсутствие сервировочного столика. Эх, не столица, да.    

Лица хозяев были грустнее, чем обычно. С талантливыми людьми всегда так: то сюжет печальный придумался, то гонорар маленький. Это вам не расфуфыренная богема. Вопят о себе на каждом углу, а сами пустышки.

Реакция творческих личностей обескуражила.

– Флёр, что это? – миру Карлу хватило такта не показывать на блюдо с пирожками пальцем.

Ох… А вдруг они не любят с картошкой?!

– Ваш завтрак, – от волнения слова девушки прозвучали с интонацией, похожей на дерзкую.

– У нас никогда раньше не было такого завтрака, – промямлил мир Энтон.

Правильно говорит мама. Мужчины до старости дети, потому что никогда не рожают.

– Утренние приёмы пищи должны быть разнообразными. Это залог хорошего настроения и успешного дня. Вчера у вас была каша, сегодня пирожки…

– У нас всегда по утрам каша, – внёс ясность мир Джоли и первый рискнул продегустировать новое кушанье.

Его кожа, и на лице и на руках, вспыхнула салатовым цветом, что вмиг вывело Флёр из душевного равновесия. Что это значит у эрлисов? Невкусно? Ой, или шпилька в начинку упала?!

– Не терпится попробовать, – украдкой взглянув на мира Джоли, мир Карл потянулся за ближайшим пирожком.

Остальные, кроме хмурого мира Дитриха, также решили отдать должное стряпне новой горничной. Ну разве это не радость, смотреть как домашние уплетают за обе щёки то, что ты приготовила для них? 

– Ну ничего, мальчики. Я о вас позабочусь.

Сказала это вслух…

Флёр сдавленно захихикала и, заливаясь краской не хуже эрлиса, поспешила удалиться.

Какая фамильярность! Совершенно непростительная для её положения. Остаётся надеяться, что за вкусную еду хозяева всё простят.

 

Катакомбы наполнились душераздирающим воем.

Поджарая овчарка рвалась с поводка, упиралась всеми лапами и ни в какую не реагировала на грозные окрики констебля. Животное чуяло, что в Руинах затаилась опасность, и лучше людей понимало, каковы могут быть последствия встречи с ней. Жизнь была дороже гордости.

– Храбрец, перестань! Перестань, кому сказал!

Позоря свою кличку, пёс упал на брюхо, прижал к голове уши и пронзительно заскулил.

Габриэль больше не мог наблюдать за мучениями пса.

– Оставь его, – велел он констеблю. – Собаки лучше нас видят духов и созданий Мендакса. Даже если ты отнесёшь его туда на руках, он не возьмёт след. Идиоты, – он отвернулся от озадаченного полицейского и в который раз осветил фонариком покрытий паутиной постамент, – додумались притащить сюда животное. Почему я из-за всяких недоумков должен отвлекаться на мелочи?

Не успел зажмуриться от новой фотовспышки. В глазах болезненно запрыгали искорки.

– Здесь нечего делать. Возвращаемся в склеп, – отдав приказ оперативной группе, он быстро направился в указанном направлении.

Очень скоро его обогнал Храбрец.

Неожиданный тычок столкнул детектива-инспектора прямо в объятья одного из мумифицированных монахов. Бежавший следом констебль скомкано извинился и припустил ещё быстрее, но уже не с целью поймать собаку, а лишь бы спрятаться подальше от гнева начальства.

– Идиоты, – повторил Габриэль и, брезгливо морщась, отряхнулся.

У двери, разделяющей королевский склеп и монастырские катакомбы, его с нетерпением ждал Ансельм. Бестолковый мальчишка, но уж больно кузина хочет, чтобы её отпрыск в будущем получил солидную и по-настоящему мужскую профессию.



Ирина Фельдман и Юлия Фельдман

Отредактировано: 09.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться