Дар 2. Северный пик.

14

Испокон веков легенды всех населяющих мир народов полнились фантазиями о добрых и злых могущественных существах, демонах и светлых, вечно противостоящих друг другу. Победа светлых должна была венчать всякую сказку, как единственный возможный добрый конец. В реальности же все было сложнее.

Кросстисс стоял перед проходом, полыхающим красным огнем, где его оставил Лагфрид. Вокруг бушевала метель, смешиваясь с красными всполохами и осыпаясь чернотой на серую от пепла землю. На расстоянии нескольких шагов от него застыл Амару, подозрительно разглядывая гостя и шумно принюхиваясь. Кросстисс протянул ему руку, и тот наконец решился осторожно приблизиться. Выглядело это забавно, так как исполин был огромен, а вел себя словно сторожевая собака, коей по сути и являлся.

Кросстисс ухмыльнулся.

- Иди сюда, - поманил он змея, и когда тот приблизился почти вплотную, дотронулся до жёсткой пластины на его носу. – Проводишь меня?

Амару сморщил ноздри, втягивая запах нага, и, вконец признав в госте своего, склонил голову к земле. Кросстисс схватился руками за длинный выступ на его шее, подтянулся и лег на живот между его рогов.

- Давай, - скомандовал он, и Амару вскинулся сначала в небо, а потом вниз, в сердце прохода. Слов Амару не понимал, а лишь улавливал настроение говорившего, поэтому ему было все равно, на каком языке получать команды.

Их обоих окружило пламя, закручивавшееся вихрем вглубь прохода, куда и несся Амару. Нагу оставалось только крепче держатся за его рога. Он мысленно благодарил вредного дракона, который надежно затянул ножны вокруг его груди в знак протеста, и теперь клинки хоть и норовили встать на дыбы за его спиной, но отрываться не собирались. В отличие от плаща. Последний сорвался с плеч и сразу же вспыхнул, поглощенный пламенем.

Наконец Амару достиг дна прохода и ворвался в Пустошь.

Над головой Кросстисса раскинулось небо в красках вечного заката, а выше – глубокой ночи. Под пузом Амару проносились обрывки каменного пейзажа, ничем не цеплявшего взгляд. Но все равно душу нага неприятно царапнуло ощущением того, что он был дома. Он поморщился и сцепил зубы, вглядываясь в однообразный пейзаж.

Вся Пустошь представляла собой безжизненное пространство и недаром носила свое название. Здесь не было изобилия жизни Верхнего мира, как называли его Черные. Но интересным было то, что Черные могли жить за пределами Пустоши, Белым же путь сюда был заказан. И лишь Ааргард был единственным в своем роде Белым Хранителем, который лицезрел Пустошь своими глазами. За что и поплатился.

Монотонность здешнего пейзажа нарушало единственное темное пятно на фоне красноватых скал, огромное по своим размерам – Черный Храм. Именно к нему и направлялся Кросстисс. Краем глаза он видел и цель своего визита – узкую полоску реки цвета ртути, петляющую в скалах и стремившуюся, как и наг, к Черному Храму. Эта река была словно сосуд, наполняющий Пустошь силой. Она причудливо блестела в изгибах, словно на самом деле была живая. Чем ближе был Храм, тем шире становилась и река. И в конце расширялась до внушительных размеров озера, в центре которого Храм и стоял.

С Белым Храмом он не имел ничего общего, и скорее являл собой нагромождение башен и соединявших их мостов, словно ребёнок выстроил замок из морского песка на берегу: как капля упала, так и застыла. Но все равно зрелище было завораживающе, прежде всего своими размерами. Храм казался городом, что по сути так и было, ведь он был единственным средоточием жизни в Пустоши.

Снизившись над рекой, Амару летел, повторяя ее причудливые изгибы и мерно постукивая пластинами чешуй, цеплявшихся друг за друга при движении его тела. Внезапно Кросстисс сузил глаза, резко вскинув голову, и заставил Амару почти остановится, крутанув башкой в сторону берега.

Вдоль русла шествовала одинокая фигура, с такого расстояния почти сливавшаяся с пейзажем. Путник был облачен полностью в балахон цвета красной глины, словно надеялся остаться незамеченным. Одежды мягко покачивались в такт его неспешному движению, рисуя причудливые тени в складках. Завидев Амару, путник выставил вперед незатейливый посох и сложил на нем свои ладони, заинтересованно наблюдая. Змей распластался пузом на земле, и Кросстисс соскользнул с него вниз.

- Надо же, - послышался насмешливый голос путника из-под капюшона, - а меня не захотел везти.

Кросстисс усмехнулся, погладил Амару по пластине на морде и перевел пристальный взгляд на путника.

- Я смотрю, спешишь куда-то? – вновь отозвался тот, присаживаясь на один из валунов у берега. Он извлек трубку из-под балахона и неспешно набил ее содержимым кисета на поясе. – Опять…

- Мне есть, куда спешить, - скрестил руки на груди Кросстисс, - Вы же знаете, Повелитель…

- Понятия не имею, – заинтересованно вскинул голову его собеседник.

Наг оценивающе взглянул на него, помолчав некоторое время.

- Я оставил в Верхнем мире свою спутницу, - ответил наконец он, - и она ждет моего ребенка…

Путник уважительно хмыкнул.

- А ты времени не терял, - наконец улыбнулся он, - молодец…

Наг чуть искривил губы в улыбке, однако был насторожен и собран, что не укрылось от его собеседника.

- И что планируешь? – тот закурил наконец трубку. – Не нервничай, Кросстисс, присядь!

Наг послушно опустился на соседний камень. И теперь со стороны они напоминали старых друзей, расположившихся передохнуть у затейливой речки.

- Собираюсь спасать этот мир, - вглядываясь в Храм перед своими глазами, ответил Кросстисс.

- И как же, позволь поинтересоваться? – усмехнулся путник, с явным наслаждением затягиваясь дымом из трубки.

Перед ними на горизонте проплывало красноватое облако, создавая впечатление обманчивой безмятежности.

- Будет зависеть от хода переговоров…



Анна Владимирова

Отредактировано: 10.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться