Дары Богов

Глава 65

Город Елис, провинция Эилфир. Дворец Ксанта

Ксант смотрел в окно своей спальни. Садовник подрезал ветки на низкорослых декоративных яблонях, формируя крону; они ещё не зацвели, этот сорт распускал ярко-алые цветы к концу лета, а плоды поспевали лишь к концу осени.

Теперь на месте разбитого зеркала стоял письменный стол, забросанный свитками и картами. Ксант уговорил советников поручить ему хоть какое-нибудь простое дело, но и с ним не смог справиться. Один из советников стоял, склонившись над столом, и пытался разобраться в том, что он написал.

— Ничего не выходит, — он хотел стать другим, измениться ради своей дочери и приносить пользу провинции.

— Не казните себя, мой Правитель, вам вовсе ни к чему разбираться в этой работе.

— Я хочу делать хоть что-то полезное.

— Вам достаточно бывать на собраниях. Через два месяца состоится большое заседание совета и честной публики.

— Там я буду лишь бездушным украшением бестолкового ритуала. Мне стыдно показываться людям: я для них ничего не сделал.

Советник снова почтительно уклонился от перепоручения нового задания. Ксант делал маленькие шаги к большим переменам, но этого явно было недостаточно.

***

И всё-таки она согласилась. Несколько дней Биргит обдумывала предложение бессмертного, взвешивала все доводы. Путешествие она решила отложить: оно, похоже, никого, кроме неё самой, не волновало.

Она вместе с дочерью дошла пешком до храма Святой Аланы, а оттуда один из жрецов переместил их в Гильдию магов Елиса. Такая услуга стоила недёшево, но своды дворца ей вспоминать не хотелось. Извозчик остановил повозку возле сада, Биргит не решалась сойти и делала вид, будто копается в своих вещах.

Ксант, вероятно, издали заметил повозку и вышел сам. Он подошёл, спросил, как она доехала, и попытался взять на руки дочь, но Биргит не позволила. Она чувствовала себя отвратительно и хотела, чтобы вся эта нелепая сцена поскорее завершилась.

Дворец и вправду изменился. В переднем зале по углам расставили мебель: диваны и маленькие квадратные столики с резными ножками. Тобо вынырнул из какого-то коридора, с опаской посмотрел на неё, будто бы сам был виноват во всех её бедах, и вежливо поинтересовался, не нужно ли ей чего. Ксант сказал, что сам проводит гостью, и отправил его на кухню.

До дверей детской они шли молча. Ксант, наверное, ждал, что первой заговорит она, а ей говорить не хотелось.

В комнате их ожидали няньки: пять упитанных немолодых женщин. Они стояли в ряд и ждали указаний. Света в комнату проходило мало, окна были плотно занавешены.

— Я не знал, как лучше тут устроить, ты распорядись, и они всё сделают.

— Света здесь мало, — ответила она, и одна из женщин тут же раскрыла занавески.

Девочку она передала нянькам, и Ксант провёл её в гостевую.

— Та самая комната, — произнесла Биргит.

Та самая комната, в которую её привели искупаться, и где невыносимо долго шли минуты перед страшной ночью.

— Это лучшая комната во дворце. Широкий балкон и окна на сад…

Биргит вышла. Ксант попытался сказать ещё что-то, но она решила вернуться к ночи в свой дом.

— Хорошо, я тебе другую комнату покажу.

Она уступила.

После обеда она сидела на скамейке и наблюдала, как Ксант играет с дочерью. Погода стояла чудесная: солнце грело, а ветерок давал живительную прохладу. Близилось лето.

После ужина она решила остаться. Предложенная ей комната была тесновата, но неплохо обставлена. Биргит свалила вещи на пол и села в кресло. Спать не хотелось, проведывать дочь не было нужды. Она откинулась на спинку и подумала о прошедшем дне. Ксант изменился. Он рассказывал о делах, которые ему перепоручил советник. Ничего особенного, но для него они имели огромное значение. Раздался стук. Биргит никого не хотела видеть, но всё же отворила дверь.

— Нам так и не удалось поговорить в спокойной обстановке, и я подумал…

— Проходи, — ответила Биргит, не дослушав неуклюжие объяснения.

Она вернулась в кресло, откинулась на спинку и протянула ноги. Слишком напряжённый день, чтобы вдобавок выслушивать того, кто ей неприятен. Ксант спросил, удобно ли ей в этой комнате, Биргит ответила, что её всё устроило. Повисло неловкое молчание. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Она жестом указала на кровать, он сел и сцепил пальцы рук. Он рассказал о девочке, о том, какая она замечательная и как он жалеет, что многое пропустил в её жизни.

В комнате стало душно, Биргит поднялась и вышла на балкон. В темноте ночных зарослей совсем не было видно дорог. На небе моргали звёзды, местами висели тёмно-серые облака. Ксант вышел за ней.

— Я бы очень хотел видеться с Мил чаще, — сказал он, — и не только видеться, но и участвовать в её воспитании.

— Я тебе уже говорила, что ты можешь её навещать.