Дары данайцев

Font size: - +

1

…тщеславный ум не бывает чистым от помыслов и воображения и даже может дойти до того, что будет видеть бесов и говорить с ними.

Силуан Афонский    

 

 

Или иной здесь обман. Нет, коню вы не верьте, троянцы!
Что там ни будь, я данайцев боюсь и дары приносящих.

Вергилий

 

Он сидел на холодном полу, обхватив колени руками, и тихонько подвывал, раскачиваясь из стороны в сторону. Страх напополам с отчаянием добивал последние проблески воли.

Он уже не в состоянии был двигаться, думать, искать выход из уничтожавшей его череды событий. Ловушка захлопнулась, выхода нет. Впрочем, его никогда и не было.

И единственная мысль, которая еще теплилась где-то в глубине сознания – как? Как это все могло произойти? Почему так и почему с ним? Ведь все хорошо начиналось, все должно было быть по-другому. Совсем по-другому! Или нет? Или все было предопределено заранее уже тогда, в тот ноябрьский день? Господи, все же должно было быть совсем по-другому…

1

Сигарет, купленных неделю назад на оптовом рынке, оставалось на два дня. А денег… денег еще меньше. Собственно, их почти не было. Если бы удалось соскрести всю мелочь по карманам, то и тогда вряд ли хватило бы на чашку кофе в приличном кафе.

Конечно, можно попробовать растянуть остаток сигарет дня на три, а если повезет, то и на все четыре. Да и без кофе вполне можно обойтись, невелика потеря. Но есть хочется, с этим что делать?

С этими мыслями Иван бесцельно бродил под мелким моросящим дождем по книжному рынку на окраине города. В какой-то момент краем глаза он уловил свое отражение в витрине одного из торговых павильонов: высокий и сутулый худощавый парень с черной, давно не стриженой шевелюрой и легкой небритостью. Спортивная куртка и тертые джинсы из секонд-хенда. Стоптанные кроссовки, уже начавшие промокать. За плечами городской рюкзак, тоже из секонда.

Иван вздохнул и побрел дальше. Дождь еще более усугубил его жалкий потрепанный вид, и даже беглого взгляда хватило бы, чтобы понять – у человека не самый удачный период в жизни. Собственно, так оно и было.

Он бродил по рынку совсем не для того, чтобы присмотреть какую-то особенную книжку, которую нужно долго искать, и вдруг обнаружив у старьевщика, тут же купить. А потом в небольшой уютной комнате, укрывшись мягким клетчатым пледом и попивая коньяк, медленно перелистывать пожелтевшие страницы, вдыхая их терпкий запах.

При всем желании, у него не было такой возможности. У него не было ни комнаты, пусть даже и не очень уютной, ни мягкого пледа, ни коньяка. Впрочем, как и денег на покупки.

Жил он на старой водокачке на берегу реки в спальном районе города и перебивался случайными заработками. Дело было в том, что он все еще искал свое место и предназначение в жизни. Иван понимал, что в возрасте слегка за тридцать поздновато заниматься поисками себя, но ничего не мог с этим поделать.

При помощи и по настоянию родственников кое-как отучившись пять лет в институте и с горем пополам получив диплом экономиста, он даже не пытался работать по специальности. Ему хотелось чего-то другого, особенного.

Рабочий сцены одного из городских театров, служитель в зоопарке, страховой агент, садовник, мойщик посуды в закусочной, торговец на рынке – кем он только не работал, и все не то. А сейчас он в очередной раз собирался с мыслями о том, чем ему действительно стоит заняться.

Но на самом пике этого увлекательного процесса на Ивана внезапно обрушился ноябрь – пошли дожди, на водокачке стало холодно, нужно было перебираться в место потеплее. Но ни подходящего места, ни денег на жилье не было. Собственно, как и вариантов, где их раздобыть.

В раздумьях над своими смутными перспективами он забрел на книжный рынок, и теперь просто так, от нечего делать бродил по рядам скупщиков старых книг, рассматривая потертые фолианты.

Прочитать названия кое-каких томов можно было, разворошив их носком ботинка прямо на мокром асфальте. Чтобы посмотреть другие, нужно было наклоняться и перебирать переплеты в ящиках от бананов.

Действо это было монотонным и успокаивающим, примерно как поиск грибов в осеннем лесу. По крайней мере, оно отвлекало от неприятных мыслей по поводу ближайшего будущего.

В какой-то момент среди рваных обложек и выпавших страниц прямо под ногами у Ивана мелькнула изрядно потрёпанная книжонка, на заглавной странице которой едва различалась цифра 1809 и выполненная витиеватыми вензелями надпись «Практическія опыты обеихъ магій».

«Репринтное издание», – подумал Иван, склонившись над книгой и перебирая в руках слипшиеся влажные страницы. Изрядного их количества в книге не хватало, а грязно-желтая обложка растрескалась и потерлась настолько, что название скорее угадывалось, чем читалось. Рассмотрев ее внимательнее, он вдруг понял, что ему, похоже, попался действительно старый экземпляр, хотя он и не совсем был в этом уверен.

Иван вспомнил, что его дед хранил старинный учебник арифметики издания конца 19 века. В трудные для семьи времена книгу отнесли в букинистический магазин и продали. Но Иван до сих пор в мельчайших подробностях помнил ее вид и запах. И книга, которую он теперь держал в руках, напоминала ему ту самую, дедовскую. Он даже невольно улыбнулся, вспоминая, как дед не подпускал его к старинному учебнику.

– И сколько такая? – от нечего делать спросил он у продавца, не поднимая головы и продолжая рассматривать книгу.

Ответа не было. Тогда Иван взглянул на скупщика книг, и непроизвольно поморщился. Лицо типа «печеное яблоко» – такой себе морщинистый старец, которому все равно, что происходит вокруг, но который на это «все вокруг» активно влияет самим своим присутствием.



Ruslan Ivanov

Edited: 28.04.2017

Add to Library


Complain