Дед

Размер шрифта: - +

Дед

Она ушла от него, в чем была, в халате и шлепанцах. Все кончено. И покачиваясь от пережитого сейчас кошмара, Марина побрела к подруге. Светка, критически обозрев подругу, потащила ее сразу на кухню:

- Спокойствие, только спокойствие, - пробормотала Светка, - Пей, - приказала она и налила коньяку, - пей, сказала.

Оставив Марину на кухне перед стаканом коньяка, Светка начала названивать, по знакомым. Придя минут через двадцать, увидела то же: Марина сидела перед стаканом, совершенно не видя его. Светка осерчала:

- Тебе, что в рот влить? Так ведь можно и от стресса помереть. Пей, сказала! Ты себя в зеркало видела? Приведение! – Светка округлила глаза. - Сегодня ночуешь у меня, а завтра у тебя будет собственный дом! Ну, так, не дом - избушка, но жить можно.

С этого момента началась новая жизнь. Марина переехала, действительно в избушку, на краю города. Хозяева собирались ее продавать, но об этом доме шла дурная слава, и никто его не покупал. Сменили уже не первого риэлтора, но как только покупатели приходили знакомиться к соседям, интерес сразу пропадал. Говорили и что привидения здесь живут, и даже нечистая сила!

А бабка Марьяна, делая страшные глаза, с большой охотой рассказывала, всем, лишь бы послушали, что мертвяки ходят. И еще, глядя в расширяющиеся от ужаса глаза покупателей, добавляла подробностей, получая от этого просто таки физическое удовольствие.

Марину, бабка Марьяна, невзлюбила. Жиличка эта – сама как привидение. На лице одни глазищи, худющая и бледная. Тьфу. И разговаривать не стала даже, когда хозяева привезли Марину. Так, глядела из-за забора. Нарочно отвернулась, когда здоровались.

- Ну, хозяйничай, здесь, - сказали, вручая ключи Марине. - Тут и баня есть, колодец. Хочешь - можешь и огород засадить. Звони если что.

Заходя в дом, Марина стукнулась об притолоку и испугалась. Не понятно кому тихо сказала:

-Здрассти, - прошла, потирая ушибленный лоб в комнатушку.

Темно, пахнет пылью, окна, совсем слепые от грязи. «Помыть бы…», подумалось. И пошла в клеть, искать ведро и тряпку. Толкнула дверь, неуловимо знакомый запах, как в деревне.

Нащупывая на стене выключатель, задела, как показалось, руку. Сухую и морщинистую, как у деда. Испугалась, одернула, отскочила назад, запнулась об какое-то железо, загремела, покатилась кастрюля по лесенкам. Сердце заколотилось как бешенное.

- Так, спокойно, - громко заговорила, чтобы успокоится. - Кто тут может быть? Дом-то заперт был. И потом, ходили же с хозяевами, ни видели, ни кого.

Стараясь успокоиться, подышала, как учат на тренингах. И смело, вошла в темную клеть. Тихо. И выключатель сразу нашелся. А свет включался постепенно, и в момент между темно и светло, боковым зрением увидела, как метнулся кто-то, большой, в окно.

Когда стало светло, даже рассмеялась над собой, но как-то судорожно получилось. Нет ни кого! И окошко - малюсенькое, да и закрыто. Кто бы мог, пролезть? Все это стресс, как говорит Светка. Нашла и ведро, старинное, эмалированное с ржавыми пятнами, и тряпку. Заметила, что в клети вещей много старых, и непонятных, но решила потом рассмотреть. Сначала, помыть, вечер уже, а спать хочется не в пыли.

Скоро окна заблестели, в вечернем свете. Марина натерла их газетой - до скрипа. Это там, в квартире, остались и перчатки и средства моющие, а здесь по старинке, газеткой и водой. Маникюр сразу облез, руки от газеты стали черными, в воде не отмыть, и кожу стянуло без крема. Но главное, тупое бездумье, и отрешенность. Кошмар, казалось, отступил немного.

С удовольствием поглядела на веселые окошки , радостно сиявшие. И в доме, совсем другому стало. Дружелюбнее.

- Сейчас еще полы помою, и хорош! Надо спать, - лихо распланировала она. - Так, еще только полдня, - хмыкнула по себя Марина, - одна живу, а уже сама с собой разговариваю!

- Дык, ты со мной говори, девка.

- Так, так, - быстро затараторила Марина, - это мне кажется, это просто стресс!

Она прошлась по комнате, громко топая, чтобы отогнать наваждение.

- Правильно меня Светка заставляла коньяк выпить, - самой себе объясняла Марина, - а я дура, отказывалась, надо было напиться до бесчувствия, чтобы не казалось, черт знает что.

- Ладно, не боись, не обижу, - успокоительно пообещал кто-то.

«Мамаааа», - пронеслось в голове, мочевой пузырь сжался, и ноги подкосились.

- Главное, не сойти с ума. Буду петь! - И запела, голос звучал не уверенно, но она добавила громкости, чтоб вновь, чего не бывает, не услышать. С энтузиазмом и с песнями, быстро завершила уборку.

- Молодец, давно чистоты такой не было! – Похвалил кто-то Марину.

«Так, быстро спать, надо поспать, чтоб избавиться от морока этого. Это кажется. Светке завтра позвоню, скажу, чтоб коньяку привезла», - мысли опять поскакали, выделывая безумные коленца.

И не дожидаясь, когда совсем потеряет голову от страха, быстро выплеснула ведро, в огород, сполоснула руки в рукомойнике, и забралась в кровать - железную, с сеткой, шишечками и скрипящую.

Ватное, тяжеленное, старинное одеяло придавило, обдало застоявшимся холодом, и стало неспешно нагреваться. А нагревшись от Марининого тепла, щедро делиться жаром. Стало уютно, как в детстве, тревоги растаяли, глаза отяжелели, Марина еще поворочилась, подоткнула одеяло и заснула.

Проснулась рано, на улице едва серело. Глянула в окно, и оторопела. Морок не прошел, и обрел плоть. У стола, в красном углу сидел, дед. Громадный, седой, не дедушка, а именно дед. Она потерла глаза, привстала в кровати, и почти шепотом сказала:

- Здрасти.

Дед повернулся, стул под ним скрипнул, как то жалобно и протяжно. Со смешком сказал:

- Здоровались, ужо.

И видя, что Марина начинает судорожно тянуть на себя одеяло, добавил:

- Не бойся, ты меня, - Дед улыбнулся. - Сказал, не забижу. Домовой тутошний. Спи рано еще.



Галина Шестакова

Отредактировано: 06.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться