dействие sky. Часть вторая.

Глава 2

Глава 2

В эту ночь Тиму спалось гораздо лучше, чем в предыдущую, несмотря на жутко неудобную для сна, сгорбленную, коленопреклонённую позу. То ли дала о себе знать крайняя усталость, то ли сломанное ребро болело поменьше, то ли он уже начал привыкать… Правда, сновидения были тяжёлыми. Тиму снились самуры. Тиму снилось, будто бы он пребывает в самуре, где его подвергают ужасающим пыткам. Проснувшись, он подумал, что если он сообщит о своих сновидениях Ширшу, то тот наверняка скажет: «Ну вот, Квалуг, тебе и сон в руку!», и засмеётся своим злодейским смехом.

Побудка. «Профилактические» побои бичами. Кормёжка отвратительными, но питательными тараканьими помоями. «Дарба!» – заорал Дордон и принялся колотить в свой барабан. Рабы заработали вёслами.

– Мне велено было подучить тебя карклунскому языку, – сказал Тиму Ширш, – и сегодня я этим займусь с тобою. Готов?

– С удовольствием! – ответил Тим по флинийски.

– Как хорошо, что они не знают флинийского! Пойми они сказанное тобою, нам обоим бы не поздоровилось, ведь они страшно озабочены тем, чтобы мы, ни при каких условиях, не получали никакого удовольствия. Они заинтересованы как раз в прямо противоположном.

– Но ведь ты же частенько смеешься, Ширш. А смех, как известно, одно из проявлений удовольствия, радости. Кстати, я заметил, что не один из сотен невольников на этой галере, кроме тебя, никогда не смеялся, даже не улыбался. А ты один смеёшься, и тебя никто за это не наказывает.

– Видишь ли, они не считают мой смех проявлением радости. Они считают его проявлением безумия. Они считают меня безумным.

– А ты не безумен?

– И да, и нет. И нет, и да, мой друг, – загадочно ответил Ширш, и снова разразился своим идиотским жутковатым смехом.

– Может быть, мы начнём урок? – прервал его Тим.

– Ах, да. Конечно, – ответил Ширш, тут же успокоившись.

– Дордон кричит то «ароб!», то «дарба!». Что означают эти слова?

– «Дарба» означает «вперёд!», а «ароб» – «стой!», в смысле «суши вёсла!».

– А как по карклунски «море»?

– Море? «Омун».

– А как по карклунски «любовь»? Есть ли в языке этих изуверов такое слово?

– Любовь по карклунски – «алойя».

– Надо же, звучит довольно красиво. Ну а теперь, учитель, бери бразды правления в свои руки. Веди урок.

– Любовь – «алойя», а страдание – «уандор». Хорошо запомни это слово, Квалуг, – ведь это наша с тобой судьба.

– Давай дальше.

– Сейчас я тебя познакомлю с нашими соседями. Вот этого, что прямо перед тобой, – Ширш кивнул в сторону истерзанной спины впереди сидящего гребца, – зовут Хрыщ, – «свинья». А этого, – Ширш показал на его соседа, – Урдам – «таракан». Вон того – Пфля, – «слизняк»; того, что справа от него – Клюп, – «мокрица»; следующего – Рорбан, – «собака»; самого крайнего, сидящего у борта, зовут – Шьяс, – «гадюка».

– Омерзительно. А каковы их настоящие имена?

– Теперь это их настоящие имена, Квалуг. Продолжим урок.

– Первое, что тебе надо запомнить – это команды. «Ароб!» – «стоять», но это ты уже знаешь. «К муна!» – «на колени!». «Анпан дас!» – «пади ниц!». По этой команде ты немедленно должен броситься на землю, и лечь лицом вниз, распластавшись и вытянув руки вдоль туловища. «Тунда!» – означает «пошёл!». «Умур!» – «молчать!», «Града!» – «говори!», «отвечай!», «Расте!» – «хватит!», «достаточно», «прекратить!». Запомнил? Повтори.

Каждый день, помногу часов, налегая на вёсла, Тим занимался с Ширшем карклунским языком, заучивая всё больше новых слов, учась строить фразы и предложения. Когда это было возможно, они пытались говорить друг с другом на карклунском. Ширш оказался неплохим учителем, а Тим способным учеником.

Меж тем дни, абсолютно похожие один на другой, наполненные изнурительным однообразным трудом, побоями, духотой и зноем, продолжали сменять друг друга. Изучение языка было настоящей отдушиной от этой беспросветной и унылой пучины существования. Тим как-то поделился с Ширшом этой мыслью:

– Как здорово, что у нас с тобой есть, чем заняться. Иначе я бы, наверное, сошёл с ума от мучительного однообразия этих тяжких дней.

– Говоришь, что устал от однообразия? – оживился Ширш. – Что ж, я готов внести свежую струю, сам давно этого хочу!

В глазах Ширша сверкнул дьявольский, безумный огонёк. В тот же миг он отпустил весло и завопил:

– Слава Господу! Слава Господу Нашему Ануарию Яре! Да исполнится воля Его! Да осуществятся планы Его! Да святится Имя Его, трисна и во веки веков! Бог мой единственный – Ануарий Яра, смертию смерть поправший! Ануарий Яра! Ануарий Яра! Ануарий Яра!

Что тут началось! Все находящиеся на палубе матросы-надсмотрщики, двое офицеров, побросали всё, и со всех ног кинулись к Ширшу. Дордон осёкся, сбился с ритма, гребцы тоже. Мощный кулак первого из подоспевших здоровяков-матросов, с размаху опустился Ширшу на голову. Подбежавшие вразнобой начали со всей силы лупасить Ширша, чем и куда придётся. Офицер орал: «Отвязать мерзавца от скамьи! На рею его!»