Дела и случаи нестарой девы

Глава 5

Март 2000, Москва 

 

К травмпункту они подъехали с задворков, долго искали, где приткнуть машину. Наконец им повезло, нашлось хорошее место, и Злата, выскочив чёрными изящными туфельками – подарок нежного мужа, не знающего, чем бы ещё ему порадовать молодую жену, - прямо в мартовскую слякотную кашу, обежала машину спереди и принялась вытаскивать из салона подругу. Ирина кряхтела и сопела, пытаясь выбраться. Выходило плохо, неловко и больно. Злата подумала секунду, наблюдая за неудачными попытками пострадавшей, и, закусив губу, обхватила ту руками за талию и практически подняла, упершись лбом в машину. 

Взмокшая и лохматая Ирина с трудом утвердилась на ослабевших ногах и усмехнулась: 

- Ты агрегат, Дуся! Ты, Дуся, агрегат! – Петь не было сил. 

- А ты – старушка-вековушка! – не осталась в долгу отдувавшаяся Злата и в отличие от подруги смогла пропеть: - бабушки, бабушки, бабушки-старушки, бабушки, бабушки, спинки-нескладушки... Пошли уж. 

 

Народу в травмпункте на удивление почти не было. Чуть живая от страха Ирина, с детства боявшаяся врачей, испуганно вползла в большой кабинет. Стены и пол помещения были выложены кафелем, что навевало нехорошие, зато натуралистично яркие ассоциации с моргом. Ирина в морге никогда не была, но представляла себе его именно так. Может, переоценивала, и было там намного хуже? Или, совсем наоборот? Ирина сосредоточенно поразмышляла пару минут, потом вдруг сама спохватилась: что за бред?! И сама же поставила себе диагноз – ну, точно сотрясение мозга. Даром, что ли, такая ерунда в голову лезет? 

Хлопотливая пожилая медсестра усадила её и принялась увлечённо громыхать какими-то железками. Входили и выходили то в одну, то в другую, ведущие в смежные помещения двери медработники. Ирина сидела, зажав ладони между коленей и, вытянув тоненькую шейку, напряжённо осматривалась. В приоткрытую дверь из коридора взволнованно заглядывала Злата, приплясывала, делала совершенно невероятные пассы руками и корчила уморительные рожи, пытаясь поднять в подруге боевой дух.

Но вышеупомянутый дух подниматься не желал. Ирина в ожидании экзекуции и врачебного приговора бледнела и трепетала. Злата, видя это, в коридоре подпрыгивала и водила руками энергичнее и быстрее. Но толку было чуть. Мук ожидания пострадавшая не выдержала и, в соответствии с известным изречением решив, что лучше ужасный конец, чем ужас без конца, дрожащим голосом спросила у медсестры: 

- Простите, пожалуйста, а доктор скоро придёт? 

Всё та же ласковая пожилая медсестра, похожая на добрую повариху из школьной столовой (бывают и такие, Ирине встречались), пропела успокоительно: 

- Сейчас, моя хорошая! Он пошёл к себе в кабинет, что-то этим, из округа, от него понадобилось. Обзвонились уж с утра. Подавай им его срочно. А у него минутки свободной не выдалось. Пациенты шли и шли потоком. У него с ночи маковой росинки во рту не было, у бедного! А тут ещё эти, начальнички! – Она сердито хмыкнула. - Сейчас вот наплыв спал, он и пошёл им звонить. С минуты на минуту уж вернётся. Потерпи. Тебе очень повезло: лучше нашего доктора травматолога не найти! 

Молодой парень, который тоже почти постоянно находился в кабинете и заполнял какие-то документы, согласно покивал, поднял голову, посмотрел на ссадину на лбу Ирины и внушительный синяк на щеке и поинтересовался: 

- Девочка, кто ж тебя так? 

Задумавшаяся о своём Ирина встрепенулась и неожиданным хриплым басом исчерпывающе ответила: 

- Я не девочка, я учительница. И меня школьной доской во время урока пришибло. 

Секунду в помещении, в котором как на грех в этот момент, помимо медсестры и молоденького мальчика, задавшего вопрос, скопилось человек пять пробегавших по делам, стояла тишина. Потом раздался дружный гомерический хохот. Пожилая медсестра с грохотом поставила лоток с инструментами на стол и громко, всхлипывая, постанывая и покачиваясь из стороны в сторону, смеялась, прижав пухлые ладони к не менее пухлым щекам. Рыдал, уткнувшись лбом в бумаги молодой парень. Хохотали остальные. 

- Вот это да! Какое у нас тут, однако, веселье! – ласково произнёс знакомый голос. Ирина резко – шее стало больно – обернулась. В дверях маячила Злата с перекошенной от удивления физиономией, а рядом с ней стоял в зелёной докторской робе и растерянно улыбался… Андрей Симонов. Тот самый Андрей Симонов, брат её ученика и одновременно мужчина, о котором она мечтала всю свою сознательную жизнь. 

Всё дальнейшее Ирина помнила плохо. То ли от лекарств, которыми её кололи, то ли от потрясения. Словно сквозь вату слышала она всё происходящее и видела, как Андрей внимательно смотрит на её ссадины. А потом началось самое ужасное. Доктор Симонов выпроводил из кабинета всех, кроме медсестры, которая, впрочем, тоже через пару минут ушла куда-то, и попросил Ирину снять свитер с высоким горлом и майку. Пациентка с ужасом уставилась на него. Раздеться перед ним она никак, ну никак не могла! 

- Ирина Сергеевна, надо раздеться. Обязательно. Если вы будете в полном обмундировании я вам помочь не смогу. 

Ирина сидела, судорожно сжав руками ворот голубого свитера грубой вязки, и молча отрицательно качала головой. Когда-то в далёком детстве она читала восточную сказку. В той сказке доктор ставил диагноз ханским жёнам только по ручкам, просунутым в отверстие в стене. И ничего. У него это вполне получалось. Ирина вспомнила об этом и пожалела, что они живут не на Востоке. И тут же припомнила, что в сказке это был вовсе не настоящий доктор, а кто-то выдававший себя за него… И расстроилась. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться