Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 6

Март 2000 года. Москва 



К школе подъехали, когда уже прозвенел звонок на шестой урок. Добрый их охранник Василий Сергеевич, увидав на ступенях поднимавшихся Ирину и доктора Симонова, радостно вскочил из-за своего стола, распахнул дверь: 

- Ирина Сергеевна, миленькая вы наша! Ну, как вы? 

Пострадавшая улыбнулась: 

- Уже хорошо. Гораздо лучше. Только вот доктор, она посмотрела на Андрея, говорит, что придётся немного на больничном побыть. 

- Недельки три, - категорично отрезал доктор Симонов. 

- Вот и славно, вот и хорошо, - добрейший охранник расцвёл, - отдохнуть тебе, Ириша, надо. А сейчас как раз каникулы начинаются. Посидишь дома, отоспишься и в четвёртой четверти как новенькая будешь. А то всё работа, работа. Совсем вы со Златой себя не жалеете. Хорошо хоть её замуж выдали. Теперь Павел её из школы увозит, не даёт засиживаться совсем уж допоздна. Осталось тебя пристроить – и могу смело уходить на пенсию. 

Он повернулся к Симонову, призывая его в союзники. Андрей с готовностью кивнул – надо, надо пристроить – и еле сдержался, чтобы не предложить свою кандидатуру. 

Ирина вспыхнула и попыталась отшутиться: 

- Василий Сергеевич, ну, какая ж пенсия! У нас же ещё Ангелина одна, Маринка наша опять же, да и Михаил Юрьевич с Георгием Ревазовичем холостые. 

Андрей рассматривал свои ботинки, пряча улыбку. Василий Сергеевич махнул рукой: 

- Да-а, забыл. Никогда, похоже, мне от вас не уйти! 

- Правильно! И не надейтесь даже! Вы теперь к нам надолго! – Ирина помахала ему и направилась к лестнице. 

Сначала идти ей было легко. Первые два этажа преодолела почти играючи, тем более, что её необъятную торбу тащил Симонов. К третьему этажу стало ощутимо подташнивать, и закружилась голова. Она старалась идти твёрдо, не хотелось, чтобы Андрей заметил, да и побаивалась, что он её в больницу упечёт. 

Чтобы немного отвлечься и справиться с головокружением, она пошарила рукой в кармане и вытянула за хвост резиновую змейку – брелок к ключу от кабинета. На четвёртом этаже раздалось поцокивание каблучков, Ирина задрала голову, чтобы посмотреть, кто это у них там ходит. И тут же всё поплыло перед глазами, появились какие-то чёрные точки, сначала немного, но они множились с огромной скоростью, пока, наконец, совсем не застили свет, и стало тяжело, невыносимо тяжело дышать. Она покачнулась и осела в вовремя подставленные руки доктора Симонова. 

Андрей шёл за ней и с тревогой вглядывался в тоненькую спинку. Сначала она резво продвигалась вверх, потом взялась рукой за перила и пошла медленнее. Симонов насторожился и подвинулся ближе. И не зря, на площадке третьего этажа Ирина остановилась на секунду и вдруг стала валиться назад, судорожно цепляясь правой рукой за перила. Он бросил необъятную сумку для переноски слонов и подхватил свою беспокойную пациентку, прижал к себе, повернул, чтобы видеть её лицо: 

- Ирина… Ириша! 

Она не отвечала. Ругая себя почём зря, Андрей присел, привалив девушку к себе, нашарил рукой сумку, хорошо, что догадался бросить её вверх по лестнице, а не вниз, надел её на локоть и вытащил из холодной руки Ирины ключ, который она успела достать. Подхватил учительницу на руки – почти невесомая – и пошёл вверх по лестнице, к её кабинету. 

На площадке четвёртого этажа он уловил какое-то движение. Этого ещё не хватало! Сейчас какой-нибудь прогульщик увидит их, и пойдёт по школе гулять душещипательная история о том, как обморочную химичку тащил на руках здоровенный мужик. Но шум шагов стал стремительно удаляться, скрипнула неподалёку дверь и всё затихло. «Странно, прячется, что ли, прогульщик-то», - подумал Андрей и тут же забыл об этом, озабоченный тем, как бы ему открыть дверь и не уронить ни Ирину, ни сумку для переноски слонов. 

В просторном чистом кабинете было тихо. Он аккуратно положил Ирину прямо на учительский стол, с которого уже убрали стёкла и злосчастную доску, и легонько похлопал по щекам. Она медленно приходила в себя. 

- Ирина, давайте, не ленитесь! Открывайте глазки потихоньку. Что? Плохо стало? 

- Да, - хрипло прошептала пациентка и прокашлялась, сразу попытавшись сесть. Андрей подхватил её и встал рядом, поддерживая, - я голову подняла, чтобы посмотреть, кто зашумел наверху, и вот… Простите меня, Андрей Евгеньевич… Андрей. Я вам сегодня столько хлопот доставила. 

Она виновато посмотрела на него: 

- Как вы меня сюда дотащили? 

- Элементарно. Вы легче вашей торбы примерно в пять раз. 

Ирина смущённо улыбнулась: 

- Я собиралась тетради проверить, уже успела их в сумку положить. А когда Злата меня к вам в травмпункт намерилась везти, то не догадалась внутрь заглянуть, так и поехали тетрадки со мной. А они же толстые, общие… А кто там был, на площадке? 

- Боитесь, не видел ли кто вас у меня на руках? - Андрей улыбнулся. - Да не знаю… Был кто-то, но сбежал. Наверное, прогуливал уроки и побоялся, что его обнаружат. 

- Очень может быть. У нас здесь тупик, только три кабинета и второй вход в актовый зал, но им почти не пользуются. Так что тут редко кто бывает случайно, проходом. А куда ж он делся, прогульщик-то? 

- Дверь какая-то скрипнула, в туалет, похоже, спрятался. 

- Пойду посмотрю, - встрепенулась Ирина Сергеевна. Андрей взял её за плечи и не дал встать: 

- Ирина, не хочу быть навязчивым, но вынужден напомнить – вы на больничном. Оставьте вашего вероятного прогульщика в покое. Пусть его ваши коллеги ловят. Уймитесь ненадолго, пожалейте себя. Давайте я вас домой отвезу? 

Ирина поколебалась, но кивнула: 

- Вы правы, Андрей. Поддержанием дисциплины займусь после каникул. 

- Вот и хорошо. Обойдутся и без вас пока. 



Подарок маме был громоздким. Андрей обеими руками держал коробку, на локте болталась сумка для переноски слонов, пока Ирина проверяла, всё ли выключила в кабинете, и закрывала дверь. 

- Я готова, - наконец сообщила она, преувеличенно бодро крутя за резиновый хвост голубую с жёлтым змейку-брелок, - ну что? Ко мне? 

- Да, - улыбнулся Андрей и вдруг замер. 

Неприятное чувство, до боли знакомое с того лета девяносто четвёртого, когда его, молодого и горячего, понесло, как он тогда это называл, «помогать людям» в Чечню. В школе молодая и весёлая учительница литературы Вера Николаевна читала с ними повесть Приставкина «Ночевала тучка золотая». И вот после этой повести ему страшно хотелось сделать хоть что-то для людей, которые вдруг перестали быть своими и заделались врагами, да такими лютыми, что не на жизнь, а на смерть. 

Он вспоминал своего одноклассника и товарища по играм Алихана, Алика, приехавшего с отцом-прокурором, мамой и тремя сёстрами в Москву и казавшегося таким близким и понятным. Вспоминал и не мог понять, как вышло, что теперь они враги. Почему Алик, который мечтал стать ветеринаром и лечить животных, теперь воюет там, в горах – а Андрей знал об этом из теленовостей, в которых часто мелькало имя приятеля, – с такими, как его школьные друзья. Как шутник и балагур Сашка Скачедуб, вернувшийся без ноги и с истерзанной душой. Но хотя бы вернувшийся. А вот Юлька Новикова, их маленькая, шебутная Юлька, вышедшая по огромной любви замуж за юного лейтенантика и поехавшая за ним на Кавказ, не вернулась, как не вернулся и её молоденький муж. Андрей встречал иногда маму Юльки, и не мог смотреть той в глаза. Будто был виноват в чём-то. 

И тогда он решил поехать «туда» и посмотреть своими глазами на то, что происходит. Он оставил на время ординатуру и год пропахал в полевом госпитале. Зашивал, извлекал, вправлял, ампутировал. А когда выходил-таки на улицу и вдыхал воздух, свежий или с гарью и пылью, смотрел на горы и в голубое-голубое небо, а не на кровь, боль и слёзы, то никак не мог избавиться вот от этого гадкого, подлого ощущения, что за ним следят недобрым взглядом. 

Табун мурашек пробежал по загривку, спустился ниже по спине и рассеялся в районе ремня. Симонов резко обернулся – коридор был пуст. То есть абсолютно. Ни детей – урок ещё не закончился, ни учителей. Прогульщик, что ли, подглядывает? 

Повеселевшая Ирина почти подбежала к нему и, не замечая его настороженности, дёрнула за рукав: 

- Может, я хоть сумку возьму? Ну, ведь тяжело же и неудобно всё сразу тащить! 

- Уж как-нибудь донесу, - стряхнул морок военврач Симонов и вновь стал районным травматологом, чуть рассеянным и вполне мирным. Они, легкомысленно болтая, не спеша пошли вниз по ступеням. За их спинами скрипнула дверь и раздались осторожные шаги. Но ни Андрей, ни Ирина, занятые друг другом, этого не заметили. 

Когда уже спустились на первый этаж, со всех сторон завопил звонок. Андрей от неожиданности аж чуть присел. Невозмутимо шествующая Ирина уловила его движение и прыснула. Он посмотрел на неё и тоже рассмеялся. Моментально коридоры наполнились детьми. У Симонова возникло ощущение, что они в низком старте стояли кучками у дверей и, лишь услышав освобождающую трель, сразу же стартанули, загомонили, зашумели. 

Прямо на них, откуда ни возьмись, выкатился Симонов-младший. Алексей. Высокий, тоненький, глазастый, невероятно похожий на своего брата. Ирина его обожала. Удивительно, но Алёша сначала увидел только маленькую Ирину Сергеевну, а не своего долговязого родственника. Увидел и обрадовался, расцвёл. Но тут же заметил Андрея и замер, как суслик, вытянув детскую ещё шею и вытаращив глаза. 

«Чего ж он так испугался-то? - поразилась классная руководительница. - Боится, что я что-то старшему брату могу рассказать? Но что? Учится он прекрасно. Поведение вполне приличное. Озорник, конечно, но не нахал, не подлец. Нормальный пацан…» 

Тут Алёша наконец отмер и подошёл к ним: 

- Ирина Сергеевна, как вы? 

- Спасибо, Алёша. Я в порядке. Благодаря Андрею Евгеньевичу, - она тепло посмотрела на Симонова и улыбнулась. 

- А, вот оно что! – Алёша, казалось, успокоился и тоже заулыбался. – Да, он у нас молодец, лучший травматолог на свете. Так что как врачу вы, Ирина Сергеевна, можете ему вполне доверять, - и голосом выделил «как врачу». Она это заметила, конечно. И снова ничего не поняла. 


 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться