Дела и случаи нестарой девы

Глава 11

Май 2000 года. Москва 

 

Полина Юрьевна вызвала Ирину к себе в середине мая. Вообще, у них в школе в кабинет к директору входили запросто, безо всякой дрожи и чинопочитания. И вызовы на ковёр случались редко. Если уж ей что-нибудь нужно было, директриса имела обыкновение приходить сама. «В гости», как она выражалась. А уж к секретарю Леночке вообще бегали по всем вопросам, так как была она компетентна и хорошо информированна. И в приёмной иногда чаи с Леночкой гоняли. Полина Юрьевна не возражала. Но в тот день, когда Ирина, которую позвали к Морозовой, по привычке без стука влетела в приёмную, Лена неожиданно серьёзно посмотрела на неё и приложила палец к губам: не шуми. 

- Что? – Ирина так удивилась, что  даже перешла на шёпот. 

- У Полины голова раскалывается. Случилось там что-то. Какая-то кляуза на тебя. И уже не первая, Ириш. Подожди немного, сейчас она в комнате отдыха с Департаментом ругается. Доругается и позовёт тебя.

И точно, из кабинета доносилась темпераментная речь директрисы, приглушённая двумя закрытыми дверьми. Слов понять было нельзя, но экспрессия говорила сама за себя. Лена прислушалась и покачала головой: 

- Позвонила им уж минут пятнадцать назад и кроет их последними словами, за тебя грозится загрызть. Я ей чай носила, так чуть поднос от страха не уронила. Чтобы наша Полина да такие выражения! 

- Когда первая жалоба поступила? – Ирине, работавшей уже четвёртый год и никогда не имевшей нареканий, стало больно, но она постаралась не показать виду, только устало опустилась на стул.

- С месяц назад. А потом ещё две. Одна коллективная. 

- Что ж Полина Юрьевна мне раньше ничего не сказала? 

- Ты ж её знаешь, она нам всё только в крайних случаях говорит. Могла бы - и сейчас тебе ничего не рассказала бы… 

Ожил селектор, и Полина Юрьевна устало поинтересовалась: 

- Лен, Ирина Сергеевна не подошла? 

- Ждёт, Полина Юрьевна. 

- Заходи, Ирин. Ленуль, сделай нам кофейку, пожалуйста. 

Ирина встала и открыла дверь: 

- Можно? 

- Да давай уж, Ириш. 

Директриса сидела за столом, обхватив голову руками, и на подчинённую свою подняла совершенно несчастный взгляд. Такой Ирина не видела у неё никогда. Ни после тяжёлой болезни, которую два года назад перенесла Морозова, ни во время их кошмарного ремонта, ни в минуты усталости. Ей стало страшно. И очень жаль их самоотверженную директрису. Лучшую из возможных.

Полина Юрьевна похлопала рукой по столу: садись, мол. Ирина прошла по до боли знакомому кабинету и села на своё любимое место под раскидистой драценой. 

- Ириш, - директриса говорила хрипло и тихо, будто сил у неё не было. – Дела-то творятся совершенно непонятные. Сейчас я тебе расскажу, что знаю. А ты со мной поделишься информацией. И вместе будем думать. Хорошо? 

- Хорошо, – кивнула девушка, - только я пока ничего не понимаю. 

Открылась дверь и в комнату отдыха на цыпочках проскользнула Лена – кофе варить, пока они будут разговаривать. Полина Юрьевна встала, оправила жёлтое трикотажное платье в мелкий чёрный горошек на своей почти идеальной по пропорциям, но приближающейся к центнеру по весу фигуре (то есть её фигура явно подходила под тип «песочные часы», но часы эти несколько тяготели по размеру к гигантским), тяжело промаршировала по коричневому ковролину и поплотнее закрыла дверь в приёмную. Потом подошла к Ирине, погладила её по коротким волосам и зловеще улыбнулась: 

- Не бойся! Я тебя на съедение не дам. Ты у меня четыре года пашешь, я у тебя на уроках раз двадцать была, каждый день вижу, чем ты живёшь и как работаешь. Что мы только ни пережили вместе, и всяким кляузникам не сдадимся. Ишь, чего удумали! Лучшие кадры мне грязью поливать! Я им покажу! – Она погрозила кулаком в разные стороны и направилась в комнату отдыха, поманив Ирину за собой. 

- Пошли, Ириша, кофейку хлебнём и покумекаем, откуда ветер дует. 

Оказалось, что, начиная с первых чисел апреля, сначала в районное управление образования, а потом и в Департамент поступили три жалобы якобы от возмущённых родителей учеников Дунаевой Ирины Сергеевны. В жалобах говорилось, что вышеупомянутая учительница химии не владеет материалом, не умеет найти подход к ученикам, завышает оценки, то есть ставит, не соответствующие уровню знаний, и прочая, прочая. 

Ирина слушала и холодела. Ей было невыносимо противно и в то же время, копошилась в голове мысль, что, возможно, всё так и есть, а она просто не умеет трезво оценивать себя. 

- Понятно, Полина Юрьевна… - Голос не слушался, но раздавленная Ирина даже не пыталась прокашляться. 

- Да что тебе понятно?! – Темпераментная Морозова завелась с пол-оборота, грохнула чашкой по столу и повторила, разрубив предложение на части и повышая на каждой последующей голос. – Что? Тебе?! Понятно?!! Что какие-то кляузники, а, скорее всего, один кляузник, побоявшиеся или побоявшийся даже подписать свои доносы, настрочил бредовую бумажонку, желая сделать тебе гадость, и отправил в вышестоящие инстанции?! 

- Три бумажонки, - убито пискнула Ирина. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться