Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 26

Июнь 2000 года. Подмосковье 

- Ну вот, тогда меня Алёша с братом домой отвезли. А через неделю умер мой папочка… Сердце... И мама меня забрала к себе. Так что Алёшу я больше не видела. Я ему тогда дала телефон нашей с папой квартиры. Но туда больше не вернулась. А у меня его телефона не было... А тут вдруг смотрю – он! Я глазам своим не поверила. Мы обрадовались друг другу, остановились поболтать. Но моим «наставникам», так здесь называют тех, кто опекает новеньких, это очень не понравилось. Сразу ребят отослали куда-то, и меня тоже делами заняли. Я надеялась, что мы в столовой встретимся, но ребят там не оказалось. Я потом узнала, что работники на первом этаже живут… - девочка помолчала немного. Злата её не торопила. Через пару минут Алина мрачно заговорила: 

- А дальше… Дальше я поняла, зачем мать меня сюда привезла… Господи, я ей так верила! Даже когда поняла, что она фанатичка… Всё равно — мама же… А она… Она… 

Злата отставила швабру и испуганно обернулась. Но Алина не плакала, а стояла, бессмысленно глядя в пространство. Бедная девочка. Что же случилось-то? Злата тихонько подошла, встала рядом, рукой погладила по плечу. Алина благодарно улыбнулась: 

- Я сейчас. Просто это очень страшно. То, что я хочу вам рассказать. В общем, этот их Главный тренер… - увидев Златино непонимающее лицо, пояснила: 

- Не американский супер-пупер главный Президент этой организации, а наш, местный начальничек, которого америкосы поставили, это он так распрекрасно называется… Так вот, он любит девочек. И моя сумасшедшая мать привезла меня ему в подарок. 

- Что?! – Злата была поражена. Нет, она не вчера родилась и розовые очки не носила. Но тут дар речи ей изменил. После вырвавшегося громкого возгласа, вызванного шоком, она несколько раз молча открыла и закрыла рот. Похлопала глазами. Потрясла головой, пытаясь прийти в себя. 

- То есть ты хочешь сказать, что… 

- Да, именно. Я не знаю, как это называется. Педофил – это, наверное, про гадов, которые к совсем уж маленьким ненормально относятся, - Алина явно с трудом подбирала слова, и Злата её прекрасно понимала. Здоровому человеку о таких вещах и говорить-то противно. 

- А я же уже большая… почти. Но он всё равно скотина. Старая, вонючая, лысая скотина! 

- Как ты обо всём узнала? – Злата попыталась переключить внимание девочки. 

- Как-как? Подслушала! Я сначала ничего понять не могла. Мы, когда только здесь оказались, жили на втором этаже. Вы там были? Видели условия? Понятно, что это для мелочёвки, вроде моей матери. А потом вдруг кто-то приехал. Я обратила внимание на дорогущую машину, которая во двор въехала в четверг утром. В этот же день в столовой к нам подсел какой-то лысеющий дядька. Слащавый такой, с бородкой небольшой. И с маменькой моей так добренько-добренько беседовал. А сам на меня зырк, зырк. И говорит мне: 

- Деточка, принеси-ка нам, пожалуйста, хлебушка ещё. 

Я смотрю, а на столе хлеба ещё полно, и белого, и чёрного. Ну, и замешкалась. А мать как рявкнет: 

- Ты что, не слышишь, дурища?! Иди и принеси, когда Главный тренер просит! 

Она в жизни так со мной не разговаривала. Она вообще вся такая рафинированная, эфемерная, а тут такими словами! Я от неожиданности вскочила и за хлебом. Вернулась, а этого Главного уже нет. Только мамашка моя довольная за столом сидит. Как будто подарок долгожданный получила. 

В тот же день нас с ней перевели жить на четвёртый этаж. Не туда, где вы меня сегодня нашли, а в соседний номер. Он попроще, но тоже весь такой распрекрасный. Три комнаты, джакузи. Я такого и не видела никогда, хотя мы с папочкой неплохо жили. 

Я за день устала, и легла спать. Жарко было, окно нараспашку, шторки ветром колышет – красота. Вдруг слышу, маменька моя куда-то намылилась. А потом её голос во дворе. Беседовала она с каким-то дядькой. Я не сразу поняла, что это и есть их главный. Он ей говорит: 

- Альбина, вы, несомненно, достойны того, чтобы перейти на следующий уровень. Как только всё произойдёт, назначим день для таинства инициации. 

Маменька моя лепечет: 

- Ах, спасибо! Какая честь для нас! 

Я лежу и думаю: для кого это для нас? А он, козлина, продолжает: 

- Приведёшь мне её в воскресенье вечером. – То есть он, конечно, говорил «приведёте», он же весь такой интеллигентный, интеллигентный, аж до тошноты. И, продолжил, урод: 

- Когда мы с симпозиума вернёмся, пусть она уже будет готова, и вечером приводите её ко мне. Вот вам список, вас завтра Геннадий по магазинам отвезёт. Купите всё по списку. В этих вещах она и должна будет ко мне прийти. Всё понятно? 

Мама, теряя сознание от восторга, отвечает и в книксенах приседает. Я из-за шторы в окно подглядывала и видела. 

- Да, разумеется. Всё так понятно, так понятно! 

Тут маменька моя к его ручке припала, лобызает, обливаясь слезами восторга, а я чуть в обморок не грохнулась, потому как поняла, для чего мать меня сюда привезла и с какой стати нас на четвёртом этаже в этаких хоромах поселили. То есть она так хотела пробиться повыше в этом своём вертепе, что добровольно… Да что я говорю! Не просто добровольно, а с восторгом, упоением и признательностью меня ему была готова подарить! 

У Златы всё плыло перед глазами. Она уже не возвращалась больше к уборке, а стояла, прижав девочку к себе, и гладя её по голове. Смеркалось, и вполне симпатичный дом этот стал казаться зловещим и мрачным. 

- Мама вернулась развесёлая. Она и подумать не могла, что я всё слышала. Ходила по комнатам, песенки напевала. А я лежала и думала только о том, что мне делать. Когда мать заснула, я порылась в её вещах и нашла список этот, который Главный ей вручил. А там такая мерзость! Господи! Как его земля только носит?! В общем, там всякие юбочки в складочку и шотландскую клеточку, гольфики с помпончиками, босоножечки на плоском ходу, бантики разноцветные. Короче, тошнотина всякая для извращенцев. И это он планировал на меня нацепить! 

Я тихонько денег у неё взяла, оделась – и ходу. А на первом этаже встретила ваших ребят – они мусор по зданию собирали и выносить на помойку собирались. Меня увидели – обрадовались! Хорошие такие, славные! – она горестно поморщилась. Не могла я им ничего не рассказать. Им тоже надо было из этого гнусного места бежать. Мы за угол отошли, я всё и растолковала. 

Парни в ужасе были! Алёша просто рвал и метал. Они предложили мне помощь. Сначала, правда, порывались пойти Главному морду набить. Еле их отговорила. Тут народу толпы, и все или фанатики оголтелые или такие же уроды, как этот говнюк лысый. Тогда они предложили меня положить в тачку, в которой они мусор на ближайшую помойку должны были вывозить, и сверху мешками прикрыть. А потом мы бы тачку бросили подальше от дома, и на электричку. Ещё не очень поздно было, успевали. Алёша собирался меня к себе домой забрать. А там вместе с его братом мы бы что-нибудь придумали. 

Хорошая идея была! Только не выгорело дельце. Геннадий этот, пёс цепной Главного, тачку решил проверить на выходе. То ли догадался о чём, то ли у них тут это в порядке вещей. Ну, и запалил нас. С ним трое мордоворотов было. Меня уволокли. Парней избили. Сильно. Я утром во дворе пуговицу от рубашки Костика нашла и следы крови видела. Меня в воспитательных целях заставили плитку от крови, стоя на коленях отмывать. Я мыла и думала: живы ли? Но надеялась, что живы. 

- Живы, - успокоительно кивнула Злата, - я сама видела. 

- Слава Богу! 

- А что потом? 

- А потом мать меня обрабатывала, уговаривала. То орала, то на коленях передо мной ползала. Ужас такой! Ползает, пытается мне руки целовать, и всё твердит: 

- Доченька, это великая честь! Доченька, это счастье! 

То есть вот так, в пятнадцать лет с лысеющим козлом – это честь и счастье! А то, что я замуж всегда мечтала, за такого, как мой папочка? Что я детей хотела минимум троих?! И с мужем чтобы дружить и чтобы всегда вместе?! А она мне: так не бывает, и папочка твой ненаглядный уродом был! Это мой-то отец! Да он самый лучший! Он… – она вдруг замолчала на полуслове. – Скажите мне, что любовь есть, и что мать моя врала. А то, если это неправда, мне и жить уже незачем. 

Злата твёрдо, веско прошептала: 

- Есть. Я точно знаю. Просто твоя мама несчастная женщина. А я счастливая. И ты будешь счастливой. Верь мне. 

- Я верю, - согласно кивнула девочка, - я верю и надеюсь любовь найти. А они… меня… 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться