Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 29

Июнь 2000 года. Подмосковье 


Пока Злата, Павел и Ясень торопливо обменивались новостями, Андрей подошёл к ветле, где сидела дозором изнывающая от волнения Ирина, и негромко сказал: 

- Мы пошли. Следи за улицей. Если что – свисти, как договаривались. Свисток у тебя? Ирина с готовностью показала на грудь, где болтался на шнурке тускло поблёскивающий латунным боком антикварный свисток из коллекции Павла. 

- Умница, - Андрей ласково улыбнулся, и Ирина вдруг испугалась. 

А если они попадут в беду? 

Видимо, на её лице отразились все переживания, заметные даже в сумерках, потому что проницательный Симонов добавил: 

- Будет совсем плохо – звони в милицию. Павел же тебе телефон оставил? 

- Да… Иди… 

Андрей снова ободряюще улыбнулся, повернулся, чтобы уходить, и вдруг быстро шепнул: 

- Я тебя люблю. 

Ирина, уже давно ни на что не надеявшаяся и поставившая на их с Андреем счастливом совместном будущем крест, совершенно неромантично вытаращила глаза. И тут же поняла, что если на кого сейчас и похожа, так на изумлённую до крайности довольно крупную короткошёрстную обезьянку, уцепившуюся за ветку, а уж точно не на счастливую девушку, которой только что признались в любви. А поняв, застонала от неловкости, ткнувшись лбом в кору. Стало больно. К счастью, Андрей уже ушёл. Потрясённая Ирина смотрела ему вслед и думала о том, что, пожалуй, ещё никто из её подруг не слышал более оригинального признания в любви. Вопреки тревожной ситуации она была счастлива. 



Разведчица и вызванный ею передовой (и он же основной) отряд тем временем без помех проникли в логово врага. Злата телеграфным стилем шёпотом ввела соратников в курс дела, и все вошли в дом. 

Павел сразу же заинтересовался дверью, расположенной справа от входа. Это оказалась комната охраны. Злата выглянула из-за его плеча и осмотрелась. На большом, как у них в школе, стенде на крючочках ровными рядами висели ключи. Нижний ряд – первый этаж. Дальше – второй, третий. И, наконец, четвёртый. На каждом брелок. Разные этажи – разного цвета брелки. Красный – цоколь. Жёлтый – первый этаж. Зелёный – второй. Синий – третий. И, наконец, белый – четвёртый. Всё аккуратно подписано. «Очаровательный педантизм», - подумала Злата. Павел удовлетворённо заметил: 

- Отлично. Не придётся ничего ломать. 

Злата выбрала нужный ключ и заперла коридор, в котором находилась комната поварихи: 

- На всякий случай. И надо бы постараться не шуметь. 

- Давайте разделимся, - Андрей, который, с висевшим на шее фотоаппаратом, сильно смахивал на туриста, стал снимать ключи. – Я пойду на четвёртый за Алиной. Она меня знает и пойдёт со мной – это раз. И два – попробую в кабинетах пошуровать. Надеюсь, найду что-нибудь о деятельности этой высокодуховной организации. Я тут, пока ждал, с местными побеседовал. Почти все уверены, что здесь что-то нечисто. Про педофилию не говорят, но отмечают, что подавляющее большинство приходящих и приезжающих сюда очень молоды. Возможно, даже подростки. И о наркотиках аборигены тоже упоминают. Надо бы поискать. 

- Согласен, - кивнул Павел, - я с тобой пойду. Вдвоём больше успеем. Златик, а ты отправляйся за мальчишками. Мы Алину вниз проводим, ты их всех веди в машину, пусть будут подальше, на всякий случай. И ты тоже больше не возвращайся, хорошо? 

Злата кивнула и вытащила добытый ключ с красным мячом. Муж подошёл и чмокнул её в макушку. Андрей, который всегда считал такие проявления чувств телячьими нежностями, неожиданно для себя умилился. И подумал, что тоже не будет стесняться любви к жене. Да чего уж греха таить?! Подумал он, конечно, не об абстрактной жене, а об Ирине. И сам удивился нахлынувшей нежности. 

Всё эти глупости о том, что мужчины никогда не задумываются о будущей семейной жизни, чепуха, разумеется. Задумываются, ещё как. Вот он, к примеру. Профессионально циничный доктор Симонов уже давным-давно сентиментально решил для себя, что у него будет несколько детей и даже придумал для всех них имена. Только вот мать этих детей была где-то далеко. И он даже не мог подумать, что она, оказывается вот так близко. И представить её всё никак не получалось. Но теперь он уже точно знал, что в данный момент она сидит на ветке старой ветлы и напряжённо всматривается в сумеречную улицу и большой нелепый дом. 

Андрей посмотрел вслед уходящей Злате, перевёл взгляд на Павла и заметил страх в его глазах. Страх за самую лучшую девушку на свете. И Симонов прекрасно понял его. С недавних пор такой же страх поселился и в его душе. Но, что удивительно, делал его не слабее, а сильнее, решительнее, отчаяннее. И Андрей впервые понял, с чего это вдруг разгорелась Троянская война. Раньше никогда не понимал, а теперь вот понял. Он за эту конкретную маленькую женщину тоже мог начать и — хочется верить — победоносно завершить вполне себе большую войну. Но пока ему предстояла другое сражение. 


Злокозненная дверь в подвал, успешно приручённая смелой разведчицей, и в этот раз не скрипнула. Зато, когда закрылась, отсекла все звуки мира. Злата поёжилась. Как она в прошлый раз не заметила этой тяжёлой, давящей, угрожающей тишины? От страха, что ли? Зато сейчас она шла и слышала, как каждый её шаг отдаётся эхом в конце полутёмного коридора. Она нарочито выпрямила спину и решительно направилась к седьмой двери. Ключ повернулся тихо, девушка осторожно шагнула внутрь и застыла. 

В почти полной темноте – свет не горел, а узкое зарешеченное окно под потолком пропускало внутрь лишь крохотный кусочек сумерек – дремали, лёжа на голом полу измученные мальчишки. Они оказались прямо в неярком треугольнике, образовавшемся от коридорного света, хлынувшего в темницу. И Злата сразу увидела бледные мальчишечьи лица, покрытые синяками и ссадинами. Через стекло и частую решётку они были не так заметны. А тут резанули глаза своей откровенностью. И добрая, неконфликтная Злата вмиг озверела. Ну что ж, война так война. С рук это заокеанским тренингистам и их отечественным приспешникам – или кто они там – не сойдёт. 

Первым проснулся и с трудом поднялся навстречу ей обычно гибкий и подвижный спортсмен Алёшка. Посмотрел на неё сверху вниз и радостно, по-детски, улыбнулся разбитым ртом: 

- Здравствуйте, Злата Андреевна! Всё-таки это вы! А то мы уж было решили, что у нас коллективная галлюцинация. 

Костик тоже сел и теперь улыбался и щурился на свет. Правый глаз его совершенно заплыл: здоровенный кровавый припухший фингал поглотил даже длинные девчачьи ресницы. 

Злата огляделась. Абсолютно пустая комната, только в углу зелёное эмалированное ведро с безобразными отбитыми боками. Запах невыносимый. Она поднялась на цыпочки, погладила мальчишек по вихрастым головам, русой и темноволосой, и пообещала: 

- Всё закончилось. А теперь бегом за мной. 



В холл они, действительно, почти вбежали. На пороге Алёша резко затормозил, так что Костик, спешивший сзади, налетел на него. Злата выглянула из-за мальчишек и всё поняла. В холле уже маялась Алина, рядом с ней был Павел. Узник радостно выдохнул: 

- Алинка! – шагнул к девочке и обнял её. Тактичный Костик обошёл друзей по несчастью и негромко, но радостно сообщил Павлу: 

- А вот и мы! 

- Молодцы, - Павел усмехнулся и сгрёб мальчишку в охапку, затем похлопал, помял: 

- Живой? 

- Есть чуть-чуть, - поморщился Костик, - уходим? 

- Вы уходите, а я пока останусь. 

Счастливые освобождённые пленники гурьбой двинулись за Златой. Она приложила палец к губам и сердито нахмурилась. Дети притихли и перешли на рысь на цыпочках. И даже уже на улице продолжали шептать и пригибаться. 

В тёмном переулке загрузились в машину. 

- Ну, вы пока тут делитесь впечатлениями, а я скоро. 

- Злата Андреевна, - вдруг вскинулся Алёша, - а наши документы и вещи? 

- Где они? 

- Отобрали. Так что не знаем. 

- Час от часу не легче. Команду поняли? Сидеть и не высовываться! 

Ребята молча закивали. 

- Разговаривать можно, - улыбнулась Злата, послала им воздушный поцелуй и выбралась из машины. Нужно было вернуться в ненавистный дом. 


_________________



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться