Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 31

Июнь 2000 года. Подмосковье 



Ирина, уже давно проклявшая кошмарный труд дозорного, сидела на старой ветле и болтала ногами, стараясь не заснуть. Была она ярко выраженным жаворонком и после десяти, по её собственному признанию, переходила на автопилот. Сейчас же время неуклонно двигалось к двум часам пополуночи, и ей, хотя утром этого невероятно длинного дня она и неприлично разоспалась, всё тяжелее было удерживать глаза широко распахнутыми. 

Она поёрзала на суку, не к месту вспомнила о пытках, которым жестокие турецкие захватчики подвергали мужественных болгарских повстанцев, и подумала, что как бы ей не пришлось частично последовать их опыту и не вставить между веками палочки, чтобы глаза не закрывались самовольно. Книгу про турецкое иго в Болгарии читала она в далёком детстве, но описания страшных пыток, когда людей с вставленными в глаза палочками заставляли смотреть на яркое южное солнце, и несчастные в невыносимых муках лишались зрения, намертво врезались ей в память. А теперь вот вспомнились. 

- Бр-р! Кошмар какой! - Ирина встряхнулась, отгоняя пугающие картины, которые живо нарисовало её шустрое воображение, и подумала о друзьях и соратниках. Что-то они подозрительно долго не выходили из «гнезда» противников. 

Воображение тут же услужливо активизировалось и пошло вразнос. Но, к счастью, буйствовало недолго. Только Ирина начала представлять себе ужасы вражеских застенков и страдания попавших в беду друзей, как увидела, что во дворе показались сначала Злата, Ясень и Андрей, а затем из окна второго этажа лёгкой тенью скользнул и Павел. 

Дозорная страшно умилилась и до слёз растрогалась: живы, здоровы! И, похоже, даже невредимы. Она глупо разулыбалась и прижалась щекой к шершавому стволу. 

Пора было покидать пост и идти уже принимать в объятья отважных героев. Ирина стала судорожно рассовывать по карманам пожитки, которые успела разложить для удобства по соседним веткам. Бутылочка из-под воды, давно опустошённая, пакетик из-под бутербродов, тоже без содержимого, несколько ещё не слопанных конфет и куча фантиков, перочинный нож... Собираясь слезать, она сняла висевший на ветке лук и зажала зубами несколько стрел. Луком и стрелами она обзавелась от скуки, пока во вражеском «гнезде» ничего интересного не происходило. 



Когда-то в детстве она каждое лето проводила в глухой деревеньке, крошечной, буквально на десять домов. Только пять из которых были обитаемыми зимой. Дом в этой благословенной дальнеподмосковной глуши купили её родители, дедушки и бабушки, чтобы вывозить единственную обожаемую доченьку и внученьку, то есть её, Ирину, на природу. Девочка от рождения отличалась слабым здоровьем, и педиатры настоятельно рекомендовали обеспечить летом хворому ребёнку свежий воздух, солнце, водоём, фрукты и овощи в огромном количестве и полное раздолье. 

Большая дружная семья посовещалась и купила огромный участок с огромным же запущенным домом. На участке росла крапива, скрывавшая друг от друга даже довольно высоких дедов и отца. Но городских покупателей это не смутило, а, наоборот, обрадовало, поскольку они решили, что такая крапива может уродиться только в исключительно благоприятных условиях. Как сейчас сказали бы – в экологически чистых. 

И горожане мужественно кинулись приводить участок и дом в вид, пригодный для проживания нежного городского цветка, Иринушки. И ведь привели! Уже на следующий год дом сиял чистотой и свежевыкрашенными стенами. Собравшийся было помирать большущий сад ещё довоенной посадки ожил и выдал такой урожай, что просто они не знали, куда девать яблоки, груши, сливы и вишню. С крапивой было покончено. Вместо неё на грядках и в сооружённых парниках что только не росло. И даже бывалые местные бабульки ходили смотреть на диво дивное: баклажаны, перцы, нескольких сортов кабачки и патиссоны, а также прочую зелень. 

Невероятно, но Иринины бабушки умудрились вырастить даже арбузы. Чем повергли аборигенов в суеверный ужас. Потому что так, как эти ненормальные москвичи, в этой тихой сонной деревушке, да и на двадцать вёрст в округе никто, включая совхозного агронома, работать не умел. 

Хворый же ребёнок двух с половиной лет от роду моментально освоился в новой для себя обстановке. Стал носиться по единственной деревенской тропинке, тянувшейся между домами с одной стороны и прудом с другой, нагишом и босиком, есть всё, что произрастало вокруг немытым, пить ледяную воду из колодца, шлёпать по лужам, лазать через заборы, гонять кур и гусей по улице. 

Правда, справедливости ради нужно сказать, что иногда в роли погонщика выступали и птицы. Так один гусак, доведённый крошечной москвичкой до белого каления, долго гнал орущую голопопую девчонку через всю деревню и периодически изуверски щипал её за мягкое место. Один из дедушек услышал дикие вопли обожаемой внучки и кинулся наперерез агрессору. Тот прекратил погоню, остановился как вкопанный, удовлетворённо посмотрел на красный тыл жертвы и ушёл к своим. А жертва долго икала от пережитого ужаса и впредь пробиралась по своим неотложным делам садами-огородами, справедливо опасаясь ходить по тропинке мимо пасущихся гусей. 

В такой здоровой атмосфере хвори и болезни, естественно, существовать никак не могли и скоро напрочь покинули Ирину, которую тогда все звали Иришкой, конечно. Она к вящей радости родных из бледненькой тоненькой городской былинки за считанные недели превратилась в загорелую бесстрашную деревенскую босячку и в свою очередь осенью категорически отказывалась покидать благословенную деревню. Покинуть, конечно, пришлось. Но с тех пор каждое лето Иришка, подобно дяде Фёдору, не хотела ехать ни на какие моря и юга, и счастливо жила в глуши в окружении родных. 

Помимо неё в деревню летом приезжали ещё несколько городских внуков и внучек местных бабушек и дедушек. Этой разновозрастной орде было вместе очень весело. И основным развлечением на протяжении нескольких лет была игра в индейцев. 

Начитавшись Фенимора Купера, подмосковные отдыхающие чувствовали себя коренным населением совсем другого континента. В целях максимального сближения с индейцами ходили целыми днями почти нагишом, по причине чего приобрели устойчивый красно-коричневый колер. Ещё они ощипали хвосты всех деревенских петухов, а также индюков, индоуток и гусей для сооружения на головах подобающих индейцам украшений. Научились ездить верхом без седла. Правда, всем племенем одновременно скакать по прериям не удавалось, так как из лошадей и мустангов в наличии имелась лишь старая кляча почтальонки тёти Нины. Но для тренировок хватило за глаза и её. 

Однако больше всего все до единого представители деревенского племени любили стрельбу из лука, набрасывание лассо или аркана, на который пошла бельевая верёвка бабы Кати, срезанная индейцами под покровом ночи, на все движущиеся и неподвижные цели и метание копья. Ирина невероятно преуспела в первом. Она научилась сама делать из ивняка большие гибкие луки, подбирать тугую тетиву и оперять оставшимися после сооружения головных уборов перьями стрелы. И в меткости ей в их немногочисленном, но воинственном племени равных не было. 


Вот и в исторический день, скучая на старой ветле и дожидаясь развития событий, Ирина, вспомнив детство, при помощи предусмотрительно захваченного перочинного ножа вырезала неплохой лук и несколько стрел. Стрелы пришлось оперять листвой и единственным трофейным вороньим пером, забытым хозяйкой на соседней ветке. Невыносимо хотелось опробовать оружие. Чем Ирина и занялась ещё в светлое время, легкомысленно выстрелив несколько раз в разные стороны. Стрелы ложились довольно точно и даже кучно. Довольная Ирина, удовлетворённо пробурчав что-то вроде знаменитого «помнят руки-то!», решила лук взять с собой и на досуге ещё немного потренироваться. 

Именно поэтому с дерева она собиралась слезать в обнимку с самодельным оружием. Но не успела. Буквально через несколько минут после того, как Павел выпрыгнул из окна второго этажа, и Ирина неосмотрительно решила, что всё страшное уже позади, вдруг раздался шум нескольких моторов, улицу осветили фары и к дому подкатили две иномарки. Из первой выскочил парень в чёрном, которого Ирина уже видела. Водитель второй быстро вылез на улицу и распахнул заднюю дверцу. Дозорная похолодела. Было очень похоже на то, что в «гнездо» неожиданно явился кто-то важный, возможно, что и главарь. 

Ирина повесила лук себе на шею, обеими трясущимися руками вцепилась в ствол и в ужасе замерла. Что делать, она ровным счётом не понимала. Свистеть? Но уже поздно. Надеяться, что друзья услышали машины и сами успели спрятаться? А если нет? 

Главный враг, которого парень в чёрном и второй водитель совместными усилиями не без труда извлекли из машины, не спеша прохаживался вокруг, разминая руки и ноги. Одет он был в светлые брюки и белую рубашку, поэтому даже в сгущающейся темноте виден был прекрасно. Ирина в отчаянье следила за его не слишком уверенными движениями и чуть не плакала, жалобно ругаясь последними словами: 

- Принесла нелёгкая этого гада. У, напился. Чуть не падает, мерзавец. И всё равно припёрся. Что ему тут потребовалось? Ночью-то? 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться