Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 34

Июнь 2000 года. Подмосковье 


Лялин и вправду вопил. Но не долго. Предусмотрительные Рябинин и Симонов в круглосуточном кодаковском павильончике распечатали фотографии, снятые ими в доме. И пока Павел вёл машину, Андрей и Ясень, включив в салоне свет, показывали их майору, сопровождая каждую подробным рассказом. Лялин в тусклом свете и в пятнах проносящихся мимо фонарей разглядывал подсунутое и молча качал головой. К тому моменту, когда они подъехали к дому Рябининых, глаза Лялина уже горели охотничьим азартом и даже восторгом. 

- Ну, вы даёте, мужики! Ну, сильны! И молодцы, конечно. Неправильно говорю, но скажу. Я бы тоже так поступил. Всё верно. Не могли в по-другому, конечно. Не волнуйтесь, как-нибудь расхлебаем. А девчонки-то каковы! И Злата, и Иришка! Я-то, с Ириной познакомившись на свадьбе вашей, Паш, думал, что она тихая и ранимая. Она ж полсвадьбы проплакала! А она просто индейская скво! Это ж надо, в зад этому козлу стрелу вогнать! Во даёт! 

- Да, она такая, - согласился невероятно гордый Андрей, и все покосились на него с понимающими усмешками. 

- Готов ты, парень, - не сдержался Лялин. 

- Готов, - кивнул счастливый Симонов, которому вопреки непростой ситуации хотелось всем и каждому хвастаться своим неожиданным счастьем, - совсем готов. 



Неизвестно, как авантюрный квинтет вышел бы из ситуации, не разыщи отец Пётр Лялина, но с приездом майора всё закрутилось, завертелось, затянулось в тугой узел… И маленький отряд, как ни странно, выбрался из эпицентра этого неприродного катаклизма с малыми потерями. А вот обитатели подозрительного дома с большими. Не зря, выходит, настоятель Никольского храма, отслужив службу и обещанный молебен, полвечера дозванивался до мамы Лялина, а та, в свою очередь, сидела у телефона, дожидаясь звонка сына-отпускника. Он действительно позвонил, как они и договаривались ранее, и получил от проникшейся серьёзностью момента мамы категоричный приказ срочно связаться с батюшкой. Лялин удивился, но отцу Петру позвонил, выслушал короткий красочный рассказ, взбеленился, бросил всё и рванул в аэропорт, обещая самому себе и друзьями устроить им такую… нет, ТАКУЮ головомойку, которой они никогда не забудут. 

На протяжении всего полёта он так яростно и самозабвенно скрежетал зубами, что его соседка, пожилая неестественно кудрявая дама интеллигентного вида, с ужасом поглядывала то на него, то в иллюминатор, словно пытаясь увидеть там причину неадекватного поведения попутчика. Попутчик, не желая стать причиной паники на борту, всякий раз, почувствовав на себе её обеспокоенный взгляд, выдавал гримасу, долженствующую обозначать благожелательную улыбку. Но вместо успокоения его ужимки вызывали у дамы явные признаки паники. Она попеременно поглядывала то в проход, то на стюардессу, то на то место над головой, откуда, если верить бортпроводникам, должны выпрыгивать в случае необходимости кислородные маски. 

- Не волнуйтесь, - не выдержал злой до ужаса, но даже в раздражении не перестающий быть человеколюбивым Лялин и случайно срифмовал: 

- Я не тот. Я совсем наоборот. 

Дама от звука его голоса в ужасе подпрыгнула, собралась было потерять сознание, но почему-то передумала, собрала волю в кулак и уточнила: 

- Кто не тот? И что за наоборот? 

- Я не террорист. Я майор милиции. 

- Да?! – заросший, пропахший костром, основательно искусанный комарами и прочими кровососами сосед с образом доблестного милиционера в её химически кудрявой голове никак не совмещался. Но она решила, что в целях всеобщей безопасности лучше с ним не спорить, и вежливо покивала: 

- Да. Да-да. Милиция. Это хорошо. А то я уж думала, что, возможно, самолёт падает. Но раз вы милиция, то всё в порядке, в полном порядке. 

- Что в порядке? – не сдержался любящий определённость Лялин. – Если я милиция, то самолёт перестанет падать? Боюсь вас разочаровать, но это не в наших силах. Если самолёт падает, то это не к нам. Это к Господу Богу. Так что рано вы успокоились. 

В глазах соседки плеснулся такой откровенный ужас, что майор, наконец, чуть успокоился, пожалел ни в чём не повинную даму, имевшую несчастье лететь рядом с ним, когда он пребывал в крайнем раздражении, и примирительно похлопал её по наманикюренной ручке: 

- Но в остальных случаях – я к вашим услугам. – И сунул ей в судорожно сжатые пальцы завалявшуюся в кармане джинсов мятую визитку. 

- В каких остальных? – дама уже давно поняла, что следовало бы прекратить этот бессмысленный и пугающий разговор, но сосед просто гипнотизировал её. 

- Ну, сумку украдут, по голове кирпичом треснут, отравят, задушат, пристрелят, взорвут, машиной переедут, в шахту лифта сбросят, - легкомысленно пожал плечами слегка оттаявший Лялин, выглядывавший в иллюминатор родное Подмосковье, - тогда обращайтесь. Всё сделаем в лучшем виде. 

- Сп…Спасибо, - справилась с собой соседка и визитку спрятала в сумочку. – Я обращусь… Если что… Простите, у вас, случилось, наверное, что-то. Вы были так расстроены, так, простите за откровенность, скрежетали зубами… 

- Да? Это я от злости. Лечу руки и ноги отрывать за самовольство. 

- Подчинённым? – дама уже горячо сочувствовала ему. 

- Свидетелям. 

Дама в крайнем ужасе открыла рот. Закрыла его. Похлопала глазами. И… промолчала. Вернее, замолчала. Уже до самой Москвы. Что Лялина вполне устраивало. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться