Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 39

Июнь 2000 года. Подмосковье 

В пылу споров все как-то забыли, что на следующий день была суббота. Поэтому дебют Симонова в роли бодигарда сам собой отложился на два дня. Выходные влюблённые провели в гостях у Рябининых. В эти дни лето очень кстати преподнесло сюрприз из разряда приятных. Заснув под стук нудного дождя, все проснулись ясным солнечным утром. 
Старый Дом с удовольствием принимал гостей. Кроме хозяев и Андрея с Ириной, всё ещё оставались в Никольском и бывшие пленники в количестве трёх штук. В разных уголках многочисленных комнат и большого сада звучали голоса, звуки шагов и смех, и, казалось, Дом был счастлив. 

Утром в субботу Ирина мыла посуду после завтрака. Помогать ей вызвался Алёша Симонов. В доме была и горячая вода, и канализация, поэтому бытовые хлопоты доставляли Ирине в удовольствие. Они с Алёшей дружно принялись за дело и весело болтали о том о сём. Но Ирине всё казалось, что мальчик хочет поговорить с ней о чём-то и не решается. Уловив возникшее напряжение, она удивлённо оглянулась, выключила воду и, вытирая руки, встревоженно спросила: 

- Что, Алёш? Ты хочешь что-то сказать мне? 

Он помялся, явно подбирая слова, и вдруг, резко выдохнув, произнёс: 

- Простите меня, Ирина Сергеевна! 

В дверях возник его старший брат и, услышав последние слова, заколебался, не зная, остаться ему или уйти, но взволнованный мальчишка его не заметил, а растерянная Ирина лишь спросила: 

- За что? 

- Я очень виноват перед вами с Андреем. С братом я ещё не говорил, но обязательно попрошу прощения и у него, - он снова заколебался, но всё же взял себя в руки, и выпалил: 

- Это из-за меня Андрей перестал ходить в школу… Потому что я понял, что он в вас влюбился. Давно, ещё в начале года, - тут он спиной почувствовал, что на кухне есть ещё кто-то и обернулся. Андрей извиняясь за невольное вторжение, развёл руками. 

- Привет… - Алёша смутился, но быстро справился с собой: 

- Хорошо, что ты здесь. Так даже лучше. Вы оба должны об этом знать. Я ведь перед вами обоими виноват… Мне кажется, ты ещё сам не понял, что тебе Ирина Сергеевна понравилась, а я уже всё заметил. У тебя хороший вкус... 

Мальчишка виновато улыбнулся: 

- В вас, Ирина Сергеевна, трудно не влюбиться. У нас полкласса вас обожает. Брат мой не стал исключением. Только мы-то, понятное дело, влюблены по-детски. А вот у него всё серьёзно… Правда, я это не сразу понял... 

Ирина слушала затаив дыхание и боялась пошевельнуться. Она чувствовала, что покраснела, и от этого заливалась краской ещё сильнее. Потому что знала, что краснеет некрасиво, мучительно. Так что белая её кожа полыхает даже под светлыми короткими волосами. К счастью, Алёша продолжал, не глядя ни на неё, ни на Андрея: 

- А потом я увидел вас вместе тогда, после того, как доска упала. Смотрю, брат мой с вас глаз не сводит... Андрюх, ты прости, но я побоялся, что вы с Ириной Сергеевной начнёте встречаться. А потом ты её бросишь. Ну, или не бросишь, а изменять начнёшь. А она, то есть вы, - он обернулся к Ирине, - страдать будете. 

- Ты мне об этом говорил. Только, убей меня, не пойму, с чего ты это взял. – Андрей повернулся к Ирине и пояснил. - Сколько я его спрашивал, в чём дело, почему он против того, чтобы я ухаживал за его классной… ну, тобой, то есть, он мне только одно твердил: не встречайся, не приходи в школу, не звони. Добился того, что мама стала на собрания ходить, а я дома оставался. Хотя ты мне очень нравилась. Но братец мой малолетний меня затретировал. А я уж подумал, что, может быть, он знает, что у тебя жених есть, и не хочет, чтобы я расстраивался и надеялся на что-то... 

- Прости, - виновато пробурчал доброжелатель, - я не настолько хорошим братом оказался. 

- Да ладно, ты ж об Ирине Сергеевне думал, - Андрей подошёл к растерянно молчавшей невесте и обнял её, мягко вынув из рук тарелку, в которую она как вцепилась в самом начале разговора, да так с ней и застыла, -мы из-за этого как раз и разругались перед тем, как этот обормот в секту подался. 

- Да не подавался я в секту! Я работать хотел! Кто ж знал?! – возмутился, впрочем, вполне миролюбиво, Алёша. 

- Да ну её, секту. Ты мне лучше скажи, с чего тебе в голову взбрело, что я Ирину могу бросить или изменять ей стану?! 

Алёша замер, почесал в затылке и невесело пояснил: 

- Из-за Инессы. 

- Какой Инессы?! – Андрей так искренне удивился, что его младший брат даже растерялся. 

- Как – какой? Которую ты бросил! 

- Да не было никогда никакой Инессы! Я с девушкой, которую бы так звали, никогда не встречался. 

- Нет, ну подожди! Как не встречался?! А письма?! Я же их видел! 

- Боюсь показаться неоригинальным, но снова задам вопрос: какие письма?! - Андрей был явно ошарашен. 

- Ну, я в прошлом году, когда мы ещё в старом районе жили и ты в другом травмпункте работал, пришёл к тебе, а ты был на каком-то совещании. Пациентов в коридоре не было почему-то… 

- Да уж, удивительное дело! – хмыкнул старший брат. 

- Не перебивай! Сам меня всегда учил, что надо уметь внимательно слушать! – огрызнулся младший. – Ваша Лидия Афанасьевна меня чаем поила, и мы с ней болтали. Вот она мне и рассказывала про издержки профессии врача. Тебя жалела, говорила, что тебе достаётся. В том числе и от неуравновешенных дамочек, как она выразилась, которые в тебя влюбляются и жизнь тебе отравляют. И рассказала про одну из них, Инессу, которая уже несколько месяцев тебе проходу не давала. Даже показала мне пачку писем, которые эта самая Инесса тебе писала и по почте на адрес травмпункта посылала или просто подсовывала под дверь кабинета. 

- Ах, вот ты про кого, - Андрей грустно улыбнулся, - бедная женщина. 

- Конечно, бедная! – вскинулся его брат и сердито поджал губы. – Как ты с ней обошёлся тогда! 

- Как?! – снова вытаращил глаза доктор Симонов. 

- Да знаю я – как! Не хотел рассказывать при Ирине Сергеевне. Но раз уж ты так, то расскажу! Пусть она всё знает, а там уж сама решает… 

Пока я тебя ждал, приехал пациент, и Лидия Афанасьевна ушла в процедурный кабинет. А я остался один. Ну и… Короче, прочитал я эти письма. Их там с десяток было, а последние несколько даже не распечатанные. Ты зачем их хранил? Для самоутверждения? 

- Для какого самоутверждения?! – взъярился Андрей. – Я уже давно самоутвердился! И, поверь мне, не за счёт неуравновешенных пациенток! 

- Я всё читал! – Алёша не выдержал и перешёл на крик. – И даже последние открыл! 

- Хорош! 

- Да, неправ. - Мальчик перестал кричать и заговорил спокойнее. - Да, полюбопытствовал. Но ты… ты ещё хуже. Я только чужие письма читаю, а ты… ты… Ты так её обижал! Она писала, что любит тебя, а ты ей столько всего обещал: и с родителями познакомить, и жениться, и детей. А сам бросил! А она даже аборт была вынуждена сделать! Как ты мог?! Ты же всегда мне внушал, что аборт – это убийство, что это недопустимо! Что наша мама тебя не убила, оставила, и что ты ей за это будешь всю жизнь благодарен. А сам? – Алёша совсем сник, сел на стул, обхватив голову руками и — снизу вверх — жалобно глядя на брата. 

- Та-а-ак, - протянул Андрей, подвинул другой стул и сел напротив. Ирина стояла, прижав дрожащую в руках тарелку к губам, и изо всех сил стараясь удержать слёзы, не дать им выплеснуться. Потому что потом их будет уже невозможно остановить. А этого допускать нельзя. Никак нельзя. 

- Теперь слушай меня, разведчик, – Андрей говорил тяжело, медленно, - и ты, Ириша, тоже послушай. И не плачь. Плакать не из-за чего, поверь мне. Я понял теперь. Ты, красавец, конечно, ещё получишь по шее за то, что читаешь чужие письма. Но попозже. А сейчас скажи мне, как тебе жилось-то с мыслью о том, что твой старший брат подонок? 

- Отвратительно, - еле слышно произнёс Симонов-младший, - хуже не бывает. 

- А ты раньше со мной поговорить не мог? Мы ж с тобой дружили всегда. 

- Я не знал, как… 

- Понятно… - Андрей махнул рукой и тяжко вздохнул, - ладно, будем считать, что лучше позже, чем никогда… Тогда слушай меня внимательно, чтобы тебе больше всякая чушь в голову не лезла… 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться