Дела и случаи нестарой девы

Размер шрифта: - +

Глава 41

Июнь 2000 года. Москва 


В понедельник Андрей Симонов впервые выступил в не знакомой до этого роли охранника молодой девушки с большими проблемами. Ирина снова была членом комиссии на экзамене, теперь уже у Инны Аристарховны Сомовой. 

Так сложилось, что физики и химики в школе были в дефиците. Химию преподавала только Ирина, а физику – одна Сомова. До неё физичкой была весёлая и доброжелательная Лиза Гулеватая, с которой Ирина была в тёплых отношениях. Кабинеты их находились рядом, девушки часто бегали друг к другу по разным надобностям. И, когда Лиза ушла в декрет, Ирина одновременно и радовалась за неё, и грустила. Потом вместо неё устроилась на работу Инна Аристарховна, оказавшаяся хорошим профессионалом и вполне милой женщиной. Единственным её минусом, по единодушному мнению коллег, было то, что работать она привыкла исключительно во время уроков, делала это прекрасно, но вот проводить большую часть жизни в школе, как было принято у них, не хотела и не собиралась. По этой причине и классное руководство брать она отказалась категорически. Как ни уговаривала Полина Юрьевна. Вместо Инны Аристарховны снова взяла второй класс убеждённая стахановка Злата Рябинина. 

Но этот минус по прошествии года уже не казался таким серьёзным. За это время все поняли, что на Инну Аристарховну можно положиться, она настоящий профессионал и прекрасно выполняет свои функции, правда, исключительно в рамках должностной инструкции. Но на эту мелочь внимания никто уже не обращал. 

Экзамен проходил великолепно. Подготовленные педантичной Инной Аристарховной материалы были безукоризненны. Немногие ученики, выбравшие физику в качестве сдаваемого предмета, блистали. Завуч Игорь Константинович Пражский, бывший председателем комиссии, блаженно щурился и благосклонно кивал, одобрительно ухмыляясь и оглаживая свою бороду. Ирина неспешно заполняла протокол и краем уха слушала великолепные ответы. Андрей Симонов сидел в кабинете химии у распахнутой двери и с удовольствием листал альбомы с фотографиями детей и Ирины во всевозможных местах и ракурсах, найденные им на полках шкафа. В общем, все были при деле и в весьма благодушном настроении. 

Пока очередной одиннадцатиклассник шёл отвечать, Инна Аристарховна шепнула: 

- Ирина Сергеевна, вы бы не могли достать ещё один штатив? Я совсем забыла, что тут для одного опыта аж три требуется. 

- Конечно, - кивнула Ирина и тихонько стала выбираться за спинами коллег из-за длинного стола, - а где он? 

- В лаборантской. Шкаф у окна, внизу, - Инна Аристарховна благодарно пожала ей руку. Приятно, когда с коллегами полное взаимопонимание. Вот выйдет из отпуска по уходу за ребёнком Лиза Гулеватая, и будут у них, наконец-то, два отличных физика. 

Пробираясь за спиной Сомовой, Ирина случайно зацепила замочком босоножки её длинную — почти в пол – красивую плиссированную юбку и чуть не упала. Пражский поддержал её, а Ирина Аристарховна помогла отцепить и ласково улыбнулась в ответ на извинения. Ирина и вовсе пришла в состояние неуёмного счастья — приятно ведь, когда и в личной жизни, и на работе всё хорошо — и поспешила за штативом. 

В точно такой же, как и у неё, большой лаборантской было распахнуто окно, бежевые шторы легко колыхались на тёплом ветру. Из кабинета доносились негромкие голоса: экзамен шёл своим чередом. Тишь да гладь, Божья благодать… Ирина очень любила эту летнюю тишину в школе, гулкие коридоры и пустые чистые кабинеты со стульями, поставленными на парты. 

За окнами вдоль дорожки, огибающей школу, шумела листьями их аллея выпускников – придумка неугомонной Златы. Каждый год каждый выпускной класс сажал по два дерева. И теперь у них во дворе качали веточками два тополя, яблони, клёны, каштаны и даже две лиственницы – предмет их особенной гордости. Во дворе было пусто, а за забором звенели голоса детсадовцев. Хорошо-о-о... 

Ирина потянулась со вкусом, подняв руки и привстав на цыпочки, и подошла к шкафу. Штатива на месте не оказалось. Ирина оглянулась в поисках. Несколько штативов стояли аккуратными рядами на шкафу. Решив, что коллега ошиблась, девушка подтащила стул и, скинув туфли, встала на него. Взяла штатив, повернулась боком к шкафу, чтобы спрыгнуть половчее – и обомлела. Рядом со штативами, в бело-голубой коробке из-под бумаги криво, потому что не помещался, лежал классный журнал, а на нём пустая бутылочка из-под серной кислоты. Её бутылочка, с оторванным уголком ярлыка. 

Холодея, Ирина взяла в руки коробку, заглянула в неё и увидела то, что, как она почему-то сразу поняла, и должна была увидеть, – на бордовой шершавой обложке журнала золотой гелевой ручкой было крупно выведено «10 «Б». Это был тот самый пропавший журнал её класса. Который она и её коллеги восстанавливали титаническими усилиями. Ирина сразу вспомнила, как она три ночи сидела, не разгибаясь над новым журналом, как потом неделю с трудом писала – от огромного объёма написанного болели кисть и запястье правой руки. Она молча поставила коробку на место, взяла один из штативов и вернулась в кабинет. 

Там продолжался экзамен. Шепнув Пражскому: «Я на минутку», - Ирина на негнущихся ногах прошла несколько метров до своего кабинета, тихо прикрыла дверь и в ужасе уставилась на вскочившего при её появлении Андрея. 

- Андрюша, я нашла её. 

Он почему-то сразу понял, о чём она: 

- На экзамене? 

- Именно. Я полезла за штативом и увидела в коробке тару из-под кислоты и журнал, мой пропавший журнал. Тот самый, из-за которого было столько хлопот… Только я совсем ничего не понимаю. Абсолютно ничего, - Ирина говорила голосом, начисто лишённым эмоций. В голове было пусто, в груди, там, где должно было биться сердце, - тоже. 

Андрей встревожено посмотрел на неё и взял за руку. 

- Андрюша, иди к Полине Юрьевне. Она должна быть у себя, у неё сегодня экзаменов нет. Иди и скажи ей. 

Андрей кивнул, а Ирина оцепенело повернулась и пошла на экзамен. 

Вернувшись в кабинет физики, она молча села на своё место и машинально подбадривающе улыбнулась очередному экзаменуемому. Инна Аристарховна подвинула к ней листок с оценкой предыдущего отвечавшего. Ирина аккуратно внесла всё в протокол и замерла, тупо глядя поверх детских голов в стеклянные створки шкафов, стоявших в конце кабинета. В них отражалась вся экзаменационная комиссия. 

Ирина смотрела на красивое даже в искажённом неплотно прикрытыми створками виде лицо Инны Аристарховны и не понимала ровным счётом ничего. За что? Они ни разу не поссорились, не столкнулись на профессиональной или какой-нибудь другой почве. Да у них, собственно, никакой другой почвы и не было. И тут вдруг такая ненависть. Жгучая, сильная, последовательная ненависть. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться