Дело для некромантки

Размер шрифта: - +

Глава 5

Следующие два дня тянулись медленно и не были ничем примечательны. После прогулки по лесу да под дождем все стали подражать ленивцам и валялись в своих комнатах на кроватях или на диване в гостиной, готовить еду никто не хотел – было лень, и поэтому перебивались мы чаем и растворимой лапшой, которую кто-то очень предусмотрительный оставил на кухне. Перед очередным ритуалом явилась Ольга и объяснила, что та стихия, которую мы видели во сне после хождения на перекресток – наша ключевая, от нее можно «заряжаться».

Третий ритуал от предыдущих отличался только тем, что мы добрели до какого-то старого захоронения, проговорили поодиночке те же слова и вернулись в Избушку. Ночью по славной традиции меня порадовали кошмары, и, как объяснила потом Ольга, так и должно было быть. К моменту четвертого ритуала я уже отчаянно скучала по дому. И, что прекрасно, к последнему дню нашего пребывания в лесу прибыли еще двое – Жека и симпатичный молодой человек – некто Орлов. Они и должны были нас забрать после посвящения.

Первыми из Избушки ушли Вера и Борзов в компании с Орловым, вторыми – Ольга, Иван и Лара. А наш проводник, Серебрянский, задержался в комнате, где мы ночевали. Пока он что-то рассматривал, мы собирали свои вещи.

— Варя, ты подружилась с Мохнатиком?

— Можно и так сказать.

— Это хорошо – он тут у нас за главного. Если когда-нибудь тебе нужно будет спрятаться или напиться живой воды – приезжай, он тебя проведет, впустит и обогреет.

— Не понял, — качнул головой Пашка. — А почему только ее?

— Если Мохнатик дал знать, что вы ему нравитесь, то он вас проведет по лесу и впустит в дом, а если нет – то не видать вам ни живой воды, ни Избушки.

— Он спал на Паше.

— И что? Этого мало. — Жека повернулся ко мне, и я отшатнулась – его лицо стало рысьей мордой, зрачки поменялись на вертикальные. Он протянул руку, а я увидела когтистую лапу. И видение не спешило развеиваться, наоборот, обрастало деталями. Я услышала запах шерсти, леса.

Значит, рысь в моем сне – это Серебрянский. Остается только понять, друг мне эта рысь, или враг.

Жека щелкнул перед моим носом пальцем, и его лицо стало нормальным.

— Никогда не показывай, что тебе открылся чей-то истинный вид.

Паша переводил взгляд с меня на Жеку, а потом раздраженно фыркнул. Его можно понять: со мной происходило что-то неопределенное, а Серебрянский говорил загадочными фразами. Никому не нравится чувствовать себя ничего не понимающим.

— Последний ритуал будете проходить вместе. Я проведу вас в чащу и оставлю. А потом заберу.

— Проведешь и заберешь – это понятно. А что будет между?

— Между будет то, о чем я не могу рассказать.

— Нет уж, изволь, — я нахмурилась. — Я не любитель сюрпризов.

— Варенька, — он сладко улыбнулся. Вот только не глазами, глаза его стали холодно-равнодушными. Или же они были такими всегда – а я просто не замечала этого, больше отмечая смазливую наружность парня. И эта его фамильярность, якобы искренняя симпатия – все это ненастоящее.

Мне захотелось дать себе затрещину. Ну когда же я научусь разбираться в людях?

Вот почему нас увезли так далеко в лес. Если не пройдем ритуалы, нас не вернут в город, а попросту убьют, и закопают где-то здесь. И то кладбище, куда нас отводила Ольга, тому доказательство. Только идиотка могла поверить в то, что Некро – благородный спаситель, а его прихвостни желают нам добра. Или – наивная сверх меры женщина.

Нужно было срочно улыбнуться или отшутиться, чтобы Серебрянский перестал так пристально смотреть, но мышцы моего лица окаменели. Поэтому я просто кивнула, принимая его ответ.

И юноша перевел, наконец, взгляд.

— Вещи берите с собой. В дом уже не вернемся.

Я посмотрела на Берга – он казался дерганым, недовольным и непонимающим, как всегда, и сквозь это что-то другое распознать было сложно. Уже спускаясь по лестнице, я мысленно настраивала себя на сражение – всеми фибрами души чувствовала, что придется именно сражаться, пусть и не с мечом и огнестрельным оружием, но все же. Последний раз оглянулась на прихожую – покажется ли Мохнатик? Не показался.

Лес встретил нас ветром и теменью. В этот раз Жека не стал включать фонарик на телефоне, да и не нуждался он в свете – это мы нуждались. Я взяла Павла за руку, его ладонь была холодной и липкой.

«Беги», — возник прямой приказ в голове. Я качнулась вперед, чтобы сделать это, и только потом до меня дошло – это мое собственное сознание дает столь глупые советы. Ну, куда я убегу от рыси в человеческом обличье?

Жека улыбнулся – я не видела его улыбки, я ее чувствовала. После трех ритуалов, принятия живой воды я стала более чувствительной ко всякого рода аномалиям. Оставалось только научиться мириться с этим, принять новые способности. Мой юный напарник шагал быстро, щурился, стараясь разглядеть что-то в лесу. А я через свои очки видела и того меньше.

«Ладно, Варя, — подумала я. — Не кисни и не реви, тряпка. Думай, а не паникуй».

Мы шли долго, так долго, что у меня начали болеть ноги и поясница, а также сбиваться дыхание. Лес поглотила темнота, и даже его свежесть казалась болезненной – так захватывает дыхание после того, как выйдешь на мороз. Остановился наш провожатый так резко, что Пашка впечатался лицом в его широкую спину.

— Мы вообще-то за тобой шли, — рявкнул юноша, но не получил ответа. Жека поклонился кому-то, обернулся, сверкнув светящимися глазами. Я сильнее сжала руку Пашки, и сглотнула. Воздух изменился. Теперь он не был напоен сыростью, осенним духом и хвоей, в нем отчетливо угадывался сладковато-удушливый запашок. Первой моей мыслью было, что нас привели к болоту. Второй – что болото само к нам пришло.



Екатерина Нестерова

Отредактировано: 14.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться