Дело исчезновения моего отца.

Размер шрифта: - +

V

V

- Она ненормальная, - констатировала Кристи, когда мы возвращались домой по улице коренастых коттеджей, - эта книга в свободном доступе.

- Возможно, её злит наша некомпетентность, - вздохнула я, - две недоросля и полный доступ. Понимаешь? Полный доступ школьницам.

- Она не имеет право! – огрызнулась подруга.

- Меньше всего её заботят наши права, - отрезала я, - да и всех в городе. Вспомни этого залипалу - таксиста. А вчера нас обхамили в банке. Сами работать не умеют. Ты видала как это - консультант не может базу данных обновить, программиста звала. А тот рад повыделываться. Сорок минут вокруг дисплея ходил, нервы мотал.

- Урод, - запечатала банк Кристи.

- Не гри, - поддержала её я, - А эта кофейня на углу сквера? Это жесть! Нам подали латте из скисшего молока и даже не извинились. А кассирша в продуктовой лавке. Ни одной программной кассы на город. И, наконец, наша соседка.

- Стоп! – подняла ладони Кристи, - Давай забьём. Этот список будет пополняться до конца нашей практики. Давай поднажмём. Я к плите, ты – к компу. Снимки копируй, дублируй. Ужинать будем и тайны постигать.

Мы прибавили шаг и замолчали. Мои мысли тут же унеслись к разболевшейся лодыжке.

Готовила Кристи – божественно, как и её мать, г-жа Заведей. Я забыла о боли в ноге и даже, на несколько мгновений, о деле исчезновения моего отца.

- Ну что там? - бросила Кристи и завалила свою тарелку новой горкой оладий, - ты разобралась, наконец, кто из них всё-таки жена князя?

- Ааа, - вспомнила я, - обе!

- Как?! - чуть не свалилась Кристи вместе с тарелкой.

- У него три жены было. Когда он принял ислам?

- Щас, пожру, - отбилась я от подруги и накинулась на хрустящий ужин.

Кристи смотрела на меня с тоской, глаз не отрывала. То ли её мой аппетит восхищает, то ли она продолжения жаждет. На десятом оладушке я выдохлась, но не сдалась, подкинула себе ещё парочку с золотой корочкой. Дух сдобный переворачивает сознание.

- Короче, дочь вождя Акуанду, он силой взял в жёны, - сказала я и потянула носом неизвестно откуда проливается мясной дух.

Кристи вздохнула:

- Это говядина по-мексикански. Мультиварку зарядила. Ну и хватка у тебя.

- Он горцев креститься заставил, - протянула я, собирая мысли, - под страхом смерти. Они не сдались. Опять-таки – идолам молились, жертвы приносили, и это столетиями. И гнобили друг друга, жили разрозненно. Письменности не было, так, значки примитивные. Так что князь долго старался, десятилетие прошло, пока всех не окрестил. В ту пору христианами становились из-под палки. Храм в честь ангела-хранителя княжеского горцы же и построили, грандиозно! Он в центре парка до сих пор. Нам побывать там надо. Так вот, из-под палки строили. Надсмотрщиками княжеские сотники служили, вот где псы безжалостные. На кол сажали за провинность. Головы рубили…

- Ты про жён начала, - остановила меня Кристи, сморщив лоб.

- Ах да, дочь Акаунду нарекли Марией. Она родила князю четыре княжеча и почила. Нельзя сказать, что муж стал безутешен. Он наложниц себе нагнал со всех сторон света и работал в поте лица. Пока на одну не рвался…из Сирии.

- А ты неплохо латынь знаешь, поверить не могу, что сама по интернету выучила.

- Я говорю тебе – сама! – озлобилась я, - ты будешь слушать?

Кристи кивнула, в её глазах сверкнули искорки обиды.

- Не дуйся, - жалость к пухлым детским губкам захлестнула меня, - Я нервной стала, после школьных разборок. Я ж люблю тебя, - протянула я руку названной сестре и та обняла меня, спрятав голову на моём плече, чтобы не заметны стали её слёзы.

- Что там наложница из Сирии? – спросила, наконец, она, не выпуская меня из объятий.

- О, да, - спохватилась я и продолжила, - Так вот, однажды, войдя в покои, где паслось его стадо наложниц. По велению князя завтракали они всегда за одним огромным столом. Так было удобно зайти и подобрать себе кого-нибудь для утех. Не всем жёнам хватало места – некоторые стояли. Князь зашёл, как всегда, в окружении свиты и окинул взглядом своё стадо. Наложницы должны были улыбаться и стыдливо опускать глаза – их этому учили. Но, в то утро одна из наложниц, роста не самого высокого и простоволосая, взгляда не опустила. А глаза её разноцветные так и впились в князя. Тот обомлел и чуть дара речи лишился. Страже приказал её того, в свои покои увести…. И как увели – так и осталась она там на годы. Подчинила его волю своей, бесовской. Опоила князя колдовским зельем. И пошло тогда всё под откос. Войско поредело. Воины разбегались тихо. Горцы забыли о покорности, забыли, кому на верность присягнули и давай волю свою проявлять. Стали город грабить, беспорядки чинить. А того хуже - что храм в честь ангела Деневера осквернили. Языческие ритуалы стали там оправлять. Капище установили.

А князь Артаксеркс смотрит на всё это, будто сквозь толщу воды и не может отпор дать обнаглевшим – воля его колдовством связана. Ведьму с разноцветными глазами, своей женою называет и в спальне с ней большую часть дня и все ночи проводит. В храм дорогу забыл. Вельмож узнавать перестал. Тогда эта ведьма своих ведьмаков на высокие должности провела и те знай, власть свою укрепляют, а жители беднеют. Так обеднели, что с голоду дохнуть стали – а князю всё ни по чём. Рынок, самый богатый в запустение вошёл. Не найти там было ни золотой парчи, ни камней дорогих, ни пряностей с Востока. Сухари да спички и те дороже золота. Пристань зельем заросла, корабли водорослями. Ни одного торгового судна за девять лет не пристало. Потому как длился этот кошмар девять лет. Ведьма троих детей князю родила: сына и двух дочерей, а от его родных сыновей избавилась.



Юлия Ершова

Отредактировано: 05.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться