Дело исчезновения моего отца.

Размер шрифта: - +

X

X

Я выпала из тягостной дремоты в духоту автобуса. Виски сжимает боль. Кристи спит, поджав колени. Она такая гибкая, кости будто из воска, поэтому ей легко скрутится вот в такой калач и уснуть. Автобус выписал петлю серпантина и пассажиры застонали, загомонили, кто-то полез за пластиковым пакетом. Голос экскурсовода серебрится и баюкает недовольных туристов, от хрипотцы остался только самый низкий тон.

Жар стукнул мне в голову.

- Я не верю, что он умер, - сказала я Кристи, которая тут же захлопала ресницами-опахалами, - Он не мог по своей воле бросить меня. Я люблю его с каждым днём сильнее, и здесь, в Деневере, я чувствую, что он ближе. Мы на верном пути.

- И я о том же, - приподнялась она и вытянула ноги одетые в самый синий джинс, - Даже если он в ином мире, ты не должна оставлять поиски, наоборот и молитву усилить и поиск.

- Я постараюсь молиться за него, - горячо прошептала я, и мы с подругой опять обнялись.

- У тебя получиться. Стоит только начать.

Автобус крутил петлю за петлёй, воланы васильков колыхались на распахнутых окнах, а дорожная пыль залетала в салон и норовила забраться каждому в горло.

На первой остановке, хутор Роза, автобус заскрипел колёсами, и пассажиры пропечатали лбами передние сидения. Экскурсовод сгладила происшествие ручейками слов.

- Хутор Роза, первая наша остановка. Поднимаемся по лестнице - нас ждёт хозяйка, гостеприимная и радушная. Она приготовила угощение, домашнее вино двадцати сортов. Бесплатная дегустация.

Пассажиры оживились на слове "бесплатная" и поскакали по каменной лестнице в тёмную беседку. Они будто сбросили пару десятков лет и, толкаясь и переругиваясь, занимали места за дощатыми столами. Мы с Кристи вышли из автобуса и ссутулились, прекрасным был только воздух, холодный и свежий, как вода в роднике. Мы будто не дышали, а пили его. Щёчки Кристи тут же порозовели.

И так, мы мыслили одинаково – дизайн хутора Роза ужаснее обстановки разгромленного концлагеря. Пластиковые лебеди с шеями, смыкающимися в сердце, сидели парами на газонах из такой же пластиковой, как и они, травы. Вдоль тропинок, вымощенных камнями, торчали прутья с головами роз, склеенных из розового нейлона, и, наконец, полностью картину опошляли статуэтки-топлес из гипса.

- Трэш, - сказала Кристи, усаживаясь на первую от входа единственную пустую скамью, к тому же без стола. Экскурсовод размахивала руками-крылами и нахваливала хозяйку, которая мостила микрофон к динамику.

- Эта достойная дочь своих предков. Она из княжеского рода горцев - Осалемов, Рузана Диамановна. Прошу любить и жаловать.

Имя хозяйки резануло мне слух, а моя продвинутая подруга уже листает странички интернета в планшете.

- Рузана, Рузана, - бормочет она, - Рузана…ха! У горцев отродясь таких имён не было. Тётенька нас разводит, - сказала Кристи мне на ухо.

- Да это вообще развод конченный, - возмутилась я, - одни только лебеди чего стоят!

На меня зацыкали. Пронеслось сетование на молодёжь. Тогда мы с Кристи присмотрелись к "гостеприимной" хозяйке. Та выглядела как подсмоленный кусок мяса – вся такая дородная, даже нос, а кожа, словно подгоревшая корочка запеченного окорока. Вот голос у неё профессиональный, закрой глаза и перед тобой предстанет диктор новостей экономики.

- … Мы по старинным горским рецептам готовим вино. Это тяжёлое занятие, но мы, современные горцы, должны блюсти традиции предков. В нашем погребе хранится более семидесяти сортов вина. А сегодня я предложу вам двадцать. Они наиболее ценные и колоритные по вкусу.

Мясистая хозяйка хлопнула в ладоши и в дверях беседки, одна стена которой примыкала к покосившемуся дому, обитому почерневшими досками, появилась девушка в костюме восточной волшебницы. Она, извивая голую талию под музыку из динамиков, вынесла на голове огромный поднос с пластиковыми стаканчиками, чуть наполненными желтоватой жидкостью.

Хозяйка похлопала в ладоши, похлопала да и приглушила музыку, тогда девушка поставила поднос на самый дальний от нас стол и скрылась в дверях. Мне показалось, что двери работают точно как лифтовые, только бесшумно.

- Перед вами лёгкое молодое вино урожая прошлого года, "Слеза девственницы", – пропела хозяйка, подплывая к столу с подносом.

- Ёшкин пень, - с досадой сказала мне на ухо подруга, - вот чешет.

Я сжала губы и уставилась на хозяйку, а та лепетала про солнце, воздух и руки пастырей винограда. Я мысленно развязала холщовый фартук на её арбузной груди, и распахнула пуговицы на спине, я чувствовала, как из моих глаз льются послушные лучи. И о чудо, она съёжилась и поправила фартук, а после провела рукой по шее и пуговицам.

- Ева, - шепнула Кристи, но я остановила её, сжав ладонь.

Какое наслаждение шалить с этой тёткой "княжеского рода", мои лучи обвивают её туловище, как лоза дерево и щекочут её лицо. Я не даю ей спокойно слезами девственниц подчивать доверчивых туристов – она кривит губы, потирает щёки и каждую минуту-две озирается.

Я опустила глаза, и мы с Кристи захихикали, подруга поняла – чьих рук дело. Когда поднос со слезами в стаканчиках подрулил к нашей скамье, да к нам присела ещё костяная бабушка с внуком лет четырнадцати, мы спрятали руки за спиной, а Кристи брякнула:



Юлия Ершова

Отредактировано: 05.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться