Дело исчезновения моего отца.

Размер шрифта: - +

XV

XV

Остервенелый лай собак заставил меня открыть глаза. Мандариновый эфир наполнил лёгкие и успокоил. Будь что будет. Лай то стихал, то сотрясал воздух с новой силой и …неумолимо приближался. Я вспомнила проклятие Талиты и съёжилась. Я упала в детство.

Нам исполнилось по пятнадцать. Первые летние каникулы мы провели в разлуке. Кристина пошла в рост и обогнала меня сантиметров на семь. Мы обнимаемся и заново привыкаем друг к другу. Шатёр ее забавных спиралек щекочет мою стриженную макушку.

- Я так соскучилась, - сказала она и всхлипнула даже.

- Как ты махнула, - восхищаюсь я. – В прошлом году мы были одинаковые, как близнецы.

- Это солнце, - сияет её улыбка, - и море. Мне так не хватало тебя. Разговоры в сети – просто утешение, чтобы не засохнуть от тоски.

Г-жа и г-н Заведеи отправились в таинственное путешествие со столичными паспортами, под другими именами. Даже идентификаторы личности новые. Кристи увезли на Кубу в сопровождении телохранителей и гувернанток. Мы мечтали уехать вместе, но моя мама… как всегда моя мама показала Заведеям свой норов и не отпустила меня. Она надувала губы и кипела – родители Кристи не пригласили её на Кубу – только меня. "А если бы и пригласили!" – восклицала она, - " Я бы ни ногой в этот военизированный лагерь.! Ни концертов! Ни танцев!"

Мама кусала губы и выискивала на сайтах дешёвые туры, отпуская проклятия в спины Заведеев. Лучшие предложения раскупили ещё в феврале, и на неё с экрана смотрели пятизначные цифры за десять ночей пребывания. Если бы не подлость этих Заведеев – мама не отстала от предприимчивых туристов, и мы укатили бы на море за смешные деньги. В итоге, мы провели в залах ожидания аэропортов почти столько же времени, сколько на переполненном пляже, ночевали в номере без кондиционера, вернее так: я ночевала с телевизором, а моя дорогая родительница танцевала или пела караоке. Все десять дней и ночей она веселилась на всю катушку: к ней прилипали восхищённые взгляды, мужчины напропалую угощали её коктейлями и кофе (мне иногда перепадало мороженое, которое я держала в ладонях и потом отправляла целиком в урну). На танцах ей аплодировали как артистке и просили петь романсы. Он сияла и наливалась лепотой.

Забота о дочери не отягощала её – на завтраке она бросала в мою тарелку ложку о салата и подносила стакан молока, вот, пожалуй, и всё. Я терпела и спасалась воспоминаниями. Тоска о Кристи не отпускала. Ей в утешении родители подарили щенка, который заливаясь, лаял в камеру монитора. Милый, зубастый, глазастый. Мне не терпелось познакомиться с ним. И вот, этот день пришёл – первое сентября.

Кристи и Маврик! Что ещё нужно для счастья?...

На удивление – по моей щеке прошлась наждака. Я зажмурилась. И веки открыла только тогда, когда услышала голос Кристи:

- О боже, Ева!

Счастье прорвало плотину безысходности и растекается по венам. Мою руку сжимает любимая подруга, а тело подхватил… О боже, это Макс…

- Тебя пытали? – спросил он в машине, дёргая рычаг.

Я не ответила. Счастье окутало меня с головы до ног. Голова лежит на коленях Кристи, а ноги на сидении. Запах ландышей щекочет нос.

- Ландыши? – спросила я, приподнимая голову.

- Милая, - склонилась Кристи, - это духи. Я сама приготовила по рецепту бабушки. Они для тебя. Эти дни, - нахмурила лоб Кристи, - были невыносимы. Я не знала, чем заняться. Я …И никаких переговоров. Это ужасно.

- А где Маврик? – спросила я.

- Маврик? – удивилась Кристи.

- Ну да. Он лизал мои щёки и лоб.

- У тебя бред начинается, ублюдки, - сказал Макс и прибавил скорость. Мы летели на каком-то жутком спорткаре, точно из гаража Заведеев.

Я решила помолчать, а ещё чего доброго упекут в больницу. Заведеи способны и на большее.

- Родная моя, - нежит меня Кристина. – Я так тосковала. Лучше бы я оказалась на твоём месте.

- Не дай бог, - буркнул Макс, - ты бы уже концы отдала.

- Макс? – возмутилась Кристи и опять нахмурила лоб.

- А собаки всё-таки были! – зачем-то воскликнула я.

- Собаки? – спросила Кристи с придыханием.

- У полиции пара овчарок. Две сучки отборные, лапы медвежьи. Чудо девочки. Но, они их не спустили. Те заливались…

- Они же в машине сидели. Ева их не могла видеть.

- Это уже неважно, - бросил Макс, - звони медсестре, мы скоро будем.

Прибыли мы в старый отель и заняли стандартный номер на четвёртом этаже. Медсестру вызвали для меня. Толстогубую мулатку в обтягивающем халате. Она без усилий вертела моё тело и зачмокивала кожу присосками. Свой лоб она затянула тонкой лентой, а в нос засунула два штыря. От неё несло зверским антибиотиком. В итоге экзекуция закончилась пробуравливанием вен на тыльной стороне локтей. Над моей головой повесили четыре пузыря на стальном шесте, они булькали и гнали жидкость по проводам, она затекала в мои разорванные вены, отчего руки наливались напряжённостью. Тем не менее, я вздохнула, когда медсестра удалилась. Наконец-то удалось оглядеться: я в длинной комнате, стены серые и никакой мебели. Пустота. В дверях возится суета, обнимаются силуэты – неужели мои глаза ослабли?



Юлия Ершова

Отредактировано: 05.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться