Дело исчезновения моего отца.

Размер шрифта: - +

VIII

VIII

 

Весь день я теребила карточки и не заметила, как стёрлась кожа на подушнчках пальцев. Всё от того, что мысли о портрете королевы Анны заняли облака мыслей. Я сокрушалась до горечи: ноут Кристи уничтожен и вместе с ним память о нашем расследовании дела исчезновения моего отца. Я напрягала память и всматривалась в лицо Анны в той прошлой книге Памяти. Совершенно точно – на королевской шее красовался жемчуг, отборный перламутр. На новом портрете жемчуг отсутствовал и любое другое украшение. Но этого не может быть – твердил мозг и отказывался искать решение.

В итоге домой я пришла с раскалывающейся головой и обожженными пальцами. Сестра накинулась с обнимашками и, заметив, как скривилось моё лицо, тут же отпрянула.

- Прости, - проскулила я и протянула сестре ладони. Та ойкнула и умчалась. В одиночестве я снимала обувь цирковым методом, приплясывая на одной ноге, а голова разрывалась от собственных мыслей: где жемчуга?

- Болит голова? – бросила сестра на ходу.

Я кивнула и плюхнулась на диван гостиной и спальной место по совместительству. Мы сняли квартиру с одной спальной, ту самую, которую я бронировала в сети до своего исхода. Моей новоиспеченной сестре досталась именно та единственная спальная, которую я облюбовала для себя: белая кровать в подушках и рюшах, окно во всю стену с видом на горы и сады. Мне пришлось оторвать от себя кусочек счастья, чтобы этот приблудивший ребёнок зажил человеческой детской жизнью.

- Я вылечу твои несчастные руки, - сказала сестра и в мгновенье ока перемазала мои горящие пальцы прохладной мятной мазью.

- Спасибо, - ответила я, переполняясь блаженством.

- У тебя дебильная работа, - сказал подросток категорично, продолжая запелёнывать мои пальцы в бинты. – Ты могла попроситься в мэрию или полицию, на худой конец. Там приличные бабки. Зачем стирать подушечки пальцев в мрачных казематах?

- Нуу…,- протянула я из глубины блаженства. Мысли тут же слиплись. Я впервые дома. Меня любят безусловной любовью. – Энни, какие на завтра уроки? – сказала я, срывая с глаз пелену упокоения. – Что алгебра? – пришла я в себя.

- После ужина, - оборвала мой родительский порыв Анна и натянула на кисти моих рук перчатки изо льна. – Вот до завтра терпи, и на своей дебильной работе надевай защитные перчатки, а то останешься без отпечатков пальцев, - улыбнулась она и умчалась на кухню. Оттуда потянулся запах мяса, который остриём голода разбудил во мне хищника.

- Ростбиф! – воскликнула сестра, открывая фарфоровую супницу.

Я не помню, как оказалась за столом и впилась зубами в сыроватую мякоть, сок побежал по подбородку.

- Попробуй с горошком, - сказала Анна и подкинула в мою тарелку горсть.

- Угу, - прогудела я и только заметила накрахмаленные салфетки под столовыми приборами, блестящие глянцем ножи и сок в хрустале бокалов. Я тут же промокнула перепачканный подбородок первобытной женщины и улыбнулась сестре, - Спасибо, я в диком восторге.

- Хочешь, я каждый день буду готовить ужин?

- Ни в коем случае, - заголосила я, пережёвывая мясной комочек, - тебе учиться надо, тройки подтянуть. Я сама справлюсь с готовкой.

- Я уже подтянула, - сказала Анна.

- Ну, алгебра же ещё, - сказала я, с сожалением отрываясь от мяса.

- И алгебру подтянула, - спокойно ответила сестра и проглотила кусок ростбифа, словно устрицу, не пережёвывая. – Сегодня за тест 82 балла, из ста между прочим.

Я поперхнулась и зашлась кашлем.

- Не может быть, - сказала я отдышавшись.

- Психолог сказала, что у меня кончился период отторжения. Так что, скоро я взберусь на олимп.

- Но ты в математике ни бум – бум! – возмутилась я, - способности вот так сами собой не вырастут. Это не морковка.

- Я же сказала – кончился период отторжения.

- Не морочь голову. Прибереги эту басню для социальной службы. Тащи дневник.

- У нас электронные. Ты забыла?

Я упала в телефон, в открытый сайт школы.

- О боже, - сползла я со стула, - не может быть. Высший балл по всем предметам. Ты не лгала?

- С чего бы мне лгать? – ответила Анна. Глаза её сузились в щёлочки.

- Я поняла, - осенило меня, - ты списываешь. Ты сидишь в телефоне! – завопила я.

- Ты сходишь с ума, - твёрдо сказала она. И меня покорёжило от этой твёрдости. Я инстинктивно выбросила импульс прямо ей в голову. Опять я роюсь в чужой голове. Нарушила свой собственный зарок. Но меня встретил ответный удар чудовищной мощности. Даже в глазах заискрило.

- Не нарушай мои границы, - спокойно сказала Анна. – И смирись с тем, что не только ты отличница.

Последнее слово осталось за сестрой. Я же онемела. Она в мгновенье ока свалила посуду в раковину и, напевая знакомый мотив моего детства, намыливает тарелки.



Юлия Ершова

Отредактировано: 05.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться