Демон. Очень приятно

Глава пятая. Шахматная доска и великолепный незнакомец

Демон изящно усмехнулся и рукой взъерошил свои яркие рыжие волосы, что так непослушно укладывались на голове. Он прямо взглянул на юношу, сидящего рядом и рассеянно смотрящего перед собой, после чего перевел взгляд на деревянную шахматную доску, взял в руку черную фарфоровую фигуру и уверенно сделал ход.

— О-хо-хо, значит, девочка хочет в школу... Я думал, в это время люди не хотят ходить ни в школу, ни на работу...

— Да, — подтвердил Эйнлейн, передвигая белого ферзя. — Но, мне кажется, Карми не совсем обычная. Все же будь она обычной смертной девушкой, судьба бы не захотела ей помочь. Как бы там ни было, я верю в высшие силы и в знаки, которые они посылают.

В голубых глазах мелькнул цепкий интерес — парень приподнял одну бровь, поймав взгляд подчиненного.

— Как ты ее назвал? Карми? — демон усмехнулся, сузив глаза.

— Я не могу по-другому произносить это имя, Вы же знаете, — неохотно отозвался юнец, ожидая следующего хода противника. Хоть он и был охотно вовлечен в игру, ему сейчас становилось плохо на душе, как бывает в те минуты, когда начинаются разговоры на неблагоприятную тему. Но демон не понимал. Или понимал, но специально дразнил его, играя с чувствами, задевая больное, давя на психику. Таков у него стиль: выведать у  человека слабые стороны, а затем, при случае, давить на них, получая удовольствие. Эйнлейн не раз злился на него до такой степени, что готов был все крушить, но тогда Абигор успокаивал его, и каким-то чудом вся ярость испарялась, паренек становился прежним, спокойным и рассудительным.

— Ты все такой же, Эйн, — рыжеволосый свободно откинулся спиной на мягкое кресло и глубоко вдохнул воздух, вмиг наполнивший его большие здоровые легкие.

Эйнлейн сделал ход конем.

— Шах и мат, милорд, — довольная усмешка скользнула по гармоничным губам, перед тем как он встал с места и поправил свой темный сюртук, собираясь уходить. Вот так, как всегда. Будто бы победа над наставником для него — обычное дело и само собой разумеющееся. Только эта небольшая кратковременная усмешка дает понять о чувствах этого подчиненного.

А демон-всадник как будто сконфузился в негодовании, накрывшем его так злобно и столь неожиданно. Снова он победил, даже не напрягаясь, а как же это бесило величественную благородную натуру! Его — Абигора — почти каждый раз побеждал какой-то мальчишка. Да, по сравнению с ним, Эйнлейн и вправду мальчишка. Что стоят его годы жизни против демона, появившегося на свет вместе с этим миром? И как только какой-то там Эйн может побеждать его чуть ли не постоянно? Это в корне неправильно, и с этим срочно нужно что-то сделать!..

Дверь отворилась молниеносно, заставив двоих замереть.

— Мать твою налево, Абигор! — в комнату залетел высокий парень, шумно топая ногами. Он с грохотом захлопнул дверь. Взаправду имел вид рассерженного быка, который в любой момент готов был кинуться на кого-угодно, неважно, кто стоял бы перед ним — смел бы любого. Ярость огнем пылала в его взгляде. Лисьи серые глаза, обрамленные черными ресницами, казались сейчас до того ядовитыми, что демон поморщился, увидев этот взгляд и коротко выдохнул. Все его лицо сочилось пламенем, смуглая кожа горела, длинный слегка округлый нос шумно вдыхал воздух, широкие густые темные брови взметнулись вверх, тяжелый голос вот-вот мог сорваться. — Что ты, смрадоносец никчемный, наделал?! — он чуть ли не подлетел к рыжеволосому и схватил его за воротник пиджака.

— Убери свои руки, Левиафан, не зли меня, — угрожающе процедил, не отрывая взгляда голубых глаз от разъяренного гостя, который дышал настолько часто, что опалял его горячим дыханием.

Тот убрал руки, но все так же злостно и осуждающе смотрел на парня, вздернув волевой подбородок с четко очерченными линиями скул.

— Что же тебя так разозлило?

Этот вопрос только добавил жару в огонь! Вошедший гаркнул со всей силы и скинул со стола шахматную доску — фигуры с грохотом повалились на пол. Лишь только Эйнлейн нахмурился и чуть ли не ойкнул от происходившего. Ему не нравилось такое обращение к предметам, слишком жаль так относиться к домашним вещам, служащим тебе "верой и правдой". Каждый раз, когда разбивались вазы или тарелки, он будто бы чувствовал их удары на себе и хмурился. Домашние вещи слишком ценны для такого поведения.

— Ты, мракобес рыжий, какого Люцифера пошел к моему легиону? Хватит смуту разводить, хвостатой наглости кусок!

— О-хо-хо, — усмехнулся Абигор, закидывая ногу на ногу и удобнее устраиваясь в кресле, будто слова Левиафана его даже ободрили, а не задели. — Кто сказал, что мне нельзя? — чтобы придать виду эффектности, даже театрально похлопал ресницами и чуть вскинул рыжие брови. — Или ты уже забыл уговор? Мне нужно было несколько воинов по личным причинам. Что ж ты вечно злишься, Каин недоделанный?

— Завали ротяку, — буркнул, пройдя рядом с золотоволосым юношей, уселся в свободное кресло, скрещивая руки на груди и вновь гордо вздергивая подбородок. — Ты знаешь, что поплатишься за это. Я задрался уже так жить, — последнюю фразу он уже выдал более спокойно, не крича, но она все равно была смешана с ярким раздражением.

— Эйн, будь добр, пошли за служанкой, пусть подаст князю его любимый чай, — ехидство царило на лице Абигора, хоть он и пытался казаться равнодушным. Его голубые глаза прямо-таки заплыли чувством самодовольства и превосходства, вызывая ярость гостя. Вся его сущность дрожала от восторга, который загорелся из-за такого яростного поведения в ответ на одно лишь его действие. Нет, все же ему о-очень нравилось происходящее.

Не успел юнец пойти за прислугой, как в дверь тихонечко постучали. Сердце его замерло, и страх на мгновенье отразился в его сознании, ощутимо пульсируя. Нет-нет. Только не она. Им не нужно видеться! Хотя... была — не была.