Демон. Очень приятно

Дополнение. Одна грозовая ночь

Парень замер, не отрывая взгляда от манящих округлостей. Ему было так тяжело сейчас, потому что он должен был сделать огромное усилие над собой, чтобы сдержаться. Слишком много времени он никак не развлекался... А сейчас прямо в его руках полуобнаженная мокрая девушка, которую запросто можно использовать.

"Нет... я... Я же не..."

Он серьезным взглядом посмотрел на чужое бледное лицо. Такое безмятежное в этот момент, не смотря на то, что совсем недавно ей было больно. Эта девушка перенесла так много, что едва не сломалась. И если бы тогда Эйнлейн не появился перед ней, то, кто знает, как дальше сложилась бы ее доля...

Ему стала невыносимо жаль Кармен. В жизни она почти не видела счастья, и сейчас, когда только обрела покой, а ее душа понемногу начала возрождаться, паренек чуть было не испортил все.

Из-за своих глупых мыслей и намерений ему стало стыдно, и он густо покраснел.

"Я не буду этого делать, Карми. Прости..."

— Голубка! Я принесла булочки!

Голос послышался в соседней комнате вместе со звуком открытых дверей. Вот оно — его спасение. Как же в тот момент Эйнлейн обрадовался приходу гостьи. Он быстро заправил полотенце, как положено, и позвал хозяйку комнаты.

Она вбежала в ванную так быстро, что сама чуть не упала.

— Что происходит?! Кармен! — она кинулась к девушке, стала трогать ее холодные щеки, щупать пульс, отчаянно переживая. Ведь знала, что жизнь этой девушки очень хрупка, она же всего лишь человек. — Как ты мог такое допустить? Почему ты вообще здесь? — ярость вдруг пала на растерявшегося юнца, который сначала побледнел, а потом покраснел и наконец опустил взгляд, не зная, что сказать. — Лучше помоги перенести ее на кровать. Бедняжка должна хорошо отдохнуть... Она ударилась, и наверное, ей будет не особо хорошо после пробуждения.

Взгляд черных цепких глаз встретился с тревожными зелеными глазами, взгляд которых юноша тут же потупил, отчего Серафима заподозрила неладное.

После того, как он перенес пострадавшую на кровать, сразу же был выставлен за дверь и осужден недобрым взглядом. Это еще больше кольнуло ему чувством вины, которое, как злополучная истома, расплылось по всему телу.

Как он вообще мог думать о таком?! Как низко... Хотя куда ему пасть еще ниже?..

Кармен проснулась только глубоким вечером, когда синие небеса озарялись черными зловещими полосами, стремившемися укрыть собой небо полностью, заполучив его в свою неоспоримую власть. Девушка распахнула глаза и увидела рядом с собой особу, что ласково держала ее за руку и глядела в раскрытое окно.

Такой красивый профиль. Утонченные черты лица скрашивались робкой безмятежностью, застывшей на лице так легко и свободно, делая его симпатичнее прежнего. Если смотреть внимательно, вдумчиво, то можно с легкостью понять, что среди всей этой безмятежности застыли грустные мысли. Девичьи брови иногда хмурились, а ресницы подрагивали, будто на них вот-вот появятся слезы, уголки губ едва заметно опустились вниз.

Но все же она прекрасна.

В этот момент Серафима показалась ей еще большим чудом, чем раньше. Красивая и добрая. Но что же так сильно тревожит ее мысли?

— Проснулась? — она повернулась к шатенке, улыбаясь добродушной приятной улыбкой.

— Да... Что случилось?

— Ты поскользнулась и упала. Ничего не болит? Как ты?

— Все... хорошо, — утвердительно кивнула, садясь в постели. Она, к своему большому удивлению, обнаружила, что совершенно голая, а защищает ее всего-навсего теплое одеяло, которая она прижала к себе, заливаясь пышным румянцем.

Сиреневовласая тихонько засмеялась, увидев, как покраснела ее подруга.

— Не волнуйся, можешь не прикрываться, я уже все видела, — она лукаво подмигнула, растягиваясь в хитрой улыбке.

— Сима! — возмущенно пролепетала, цепко сжимая одеяло пальчиками и хмуря бровки, ну как ребенок, которому не купили конфету.

— У тебя такая фигурка хорошая. А грудки я даже потрогала! — она засмеялась еще сильнее, особенно когда подруга начала шлепать ее по плечу, в знак своего негодования, стыда и бессилия. — Ну чего ты? Ахаха... Что естественно, то не безобразно, — звонкий приятный смех наполнял комнату, а Карми не знала, куда деться от волнения и стыда.

Как можно так легко говорить такие вещи?

— Серафима, прекрати! — попыталась быть грозной, но ей это совсем не удалось. Она покраснела до корней волос, не в силах произнести больше ничего.

Это совсем не то, что было раньше. Раньше... девушки никогда себя так с ней не вели, раньше девушки никогда не касались ее и не шутили так злобно. От новых чувств, совершенно противоречащих и странных, бедняга совсем растерялась.

— Не бери в голову, отдохни пока. Хватит волноваться, а то красная, аки рак окаянный, — хихикнула, поднимаясь с края кровати и поправляя легкое шифоновое платье серого цвета. — Вон на столе булочки, поешь, когда я уйду, — улыбнулась, уходя прочь в отменном приподнятом настроении. У дверей, положив руку на металлическую холодную ручку, обернулась, и уцепившись взором в синие глаза, произнесла: — Я тебя когда-нибудь изнасилую, — подмигнула и, хихикая, убежала прочь, оставляя девчонку совсем одну в своей растерянности.

Шутки шутками, но сердце что-то сильно колотится.

Прошло время. Мисс Локвуд съела одну прелестную ванильную булочку, которая оказалось такой мягкой, нежной и сладкой, а внутри приятным сюрпризом стала целая клубника, такая же мягкая, сочная, крупная. Так и таяла во рту, обволакивая язык яркими пленительными ощущениями, способными вскружить голову...

"Вот только... что мне надеть? — укутавшись в одеяло поплотнее, оглядела комнату. Остановила внимание на деревянном старинном шкафу. — Позаимствую у нее платье, думаю, она не будет сильно злиться.