Демон. Очень приятно

Дополнение. Чтение в зимний вечер

Левиафан очень редко курил. Только в те дни, когда уставал одинаково и душой, и телом. К счастью, такое происходило не так уж часто, но и не так редко, как того хотелось бы.

Сильные руки обхватили темную сигару указательным и большим пальцами, сжимая ее в своеобразное кольцо. А потом, свободной рукой, парень взял с поверхности деревянного светлого стола серебренную зажигалку, ловким движением открыл ее, провел большим пальцем по колесику — зажглось танцующее яркое пламя, которое подожгло собою и сигару.

Пара затяжек — дым слетел с привлекательных алых губ, на которых уже давно не было ни тени улыбки.

Серые глаза бросили колкий взгляд в окно, за которым намело снега столько, что передвигаться было сложно. Снежно. Белые снежинки до сих пор кружились, стремительно и плавно оседая на белоснежные сугробы. Ель, стоящая прямо за окном, сверкающая воистину драгоценными камнями, такая наряженная, настолько пышная, да еще и укутанная белой шубкой; она высотой в два этажа, и ее лучше всего видно с кабинета хозяина дома, где сейчас и находился Леви.

Новый год наступил так же быстро, настолько же предсказуемо, как и всегда. Каждый год одно и тоже, но все равно Великий князь Ада из года в год отдает слугам приказ, чтобы те нарядили эту самую "ёлку". Даже он сам не понимает, зачем.

Он устало вздохнул, переводя взгляд глаз цвета туч в сторону, на свои книжные полки, возле которых упрямо стояла тоненькая высокая фигурка, одетая в черную майку и джинсовые шортики, оные едва закрывали кожу ниже упругих округлых ягодиц; длинные фигурные ноги были полностью открытыми и босыми, даже розовые пятки смотрелись очень даже мило и так по-детски. Ее тонкие бледные руки обе тянулись к какой-то книге так настырно и целеустремленно, что даже ее тихое недовольное сопение забавляло. В конце концов, устав от своих тщетных попыток, девушка устало вздохнула и обернулась к демону. Она с недовольством сдула упрямую, словно сам снег, челку и вновь развернулась к книгам, а ее белоснежные волосы рассыпались по плечам, остановившись где-то возле выделяющихся лопаток, неприкрытых тканью одежды.

— Хочешь, чтобы я помог тебе? — спросил брюнет, затягивая "отравляющий" воздух.

— Не смею просить.

Не слишком звонкий, но бархатистый и шепчущий голос.

Девушка продолжила упрямо тянуться за книгой и как только ухватилась кончиком пальцев за кожаный переплет молочного цвета, то на милых губах сверкнула привлекательная улыбка: нижняя губа, которая была более пухленькой и большой, потянулась к кончикам — и тут же на свет показалась улыбка, что так украсила нежно-розовые губы.

— Почему ты со мной? — спросил Левиафан, не на миг не сводя с нее взгляда.

А юная особа, достав столь труднодобытое сокровище, повернулась к князю и заглянула своими голубыми глазами в его, сейчас такие пустые.

— Мне за это платят, — просто ответила, пожав плечами, — и в этот день я должна быть с Вами, потому что таков мой дом.

Тонкие длинные пальчики раскрыли книгу и стали перелистывать пожелтевшие страницы, исписанные давно уже мертвым языком и теперь уж даже несуществующим.

— Я слышал, что в эту ночь есть возможность вернуться назад, в мир людей, и повидаться со своими близкими. Так что я отпускаю тебя, можешь сегодня уйти, — его такой тяжелый голос, даже монотонный, отчего-то дрогнул. Правильно, никто не должен видеть его в таком состоянии. Пусть лучше эта девчонка уйдет.

— Господин, я умерла семьдесят лет назад, уж никого больше не осталось, — ответила так, будто бы говорила совершенно о другом человеке, а не о себе, даже не отрываясь от увлекательного ознакомления с содержимым книги.

— Прости, Лисса.

Он отозвался с горечью, тут же пожалев о своих словах.

— Да ничего, господин. Моя работа выслушивать Вас, быть с Вами, так что Вы можете говорить все, что угодно, я все равно не уйду, — наконец голубые глаза оторвались от книги, и девушка посмотрела на своего господина. — И... — она нахмурила белые брови, — раз уж потянуло на откровения. Почему Вы не пойдете к господину Абигору?

Левиафан усмехнулся, вспомнил довольную рожу этого демона. Если бы только рядом не было леди, то он бы высказался не самым приличным образом. Но сегодня все было не так: раньше бы не захотелось черноволосому князю Ада отвечать правдой, но не сейчас.

— Они вместе, а я один. Абигор и Серафима, Эйнлейн и Кармен, а я там лишний. По крайней мере, — он, будто рыба, которую вытянули из воды, почувствовал, что воздуха ему не хватает, — сегодня я не хочу чувствовать себя лишним в их компании. Понимаешь, Мелисса?

Мелисса кивнула, совершенно серьезно глядя на Леви.

— Понимаю, у господина комплекс. Все в порядке, постарайтесь не концетрироваться на этом. Хотите, я налью Вам коньяку?

— Вот глупая, не комплекс. Просто сегодня на меня напала хандра. Особенно после того, как прошелся по земным улицам, где каждый такой счастливый, будто в лотерее выиграл. Грустно мне, Лисса...

Блондинка пожала плечами и, слегка наклонив голову вбок, полуулыбнулась, внимательно глядя на того, кого очень редко можно увидеть в подобном состоянии. Просто потому, что он не позволяет другим видеть себя таким.

— Вы можете ходить к своим друзьям, потому что они такие же бессмертные, как и Вы. А вот мои друзья уже давно умерли, и мне не к кому сходить. Так, может, Вы оденетесь и пойдете к тем, кто Вас ждет? Не заставляйте их волноваться...  — проговорила уверенно, после чего подошла к столу все с такой же полуулыбкой и присела на его край. — А я могу начистить Вашу обувь.

Последняя фраза почему-то кольнула демона, и стало как-то не по себе от этой девичьей улыбки и ее всегда покорного взгляда.