Демон. Становление проклятых.

Размер шрифта: - +

Глава 5. Ил.

Время тянулось очень медленно. Теперь он знал, что это такое, но всё так же не ощущал его текучести. А может, здесь оно вообще было в статике?

Он интуитивно уже осознал, где это «здесь», но по-прежнему не мог оформить эту мысль в своей голове в окончательный вариант. Попытка убежать от страшного – это не только черта человечности, но и всех существ, в которых теплится инстинкт самосохранения. Но вот враньё себе же – исконно людская привычка. Он не был уже человеком, поэтому не врал себе, убеждая, что у него радужные перспективы. Он вообще о них старался не задумываться, довольствуясь не долгосрочной стратегией, а кратковременными шажками тактики.

Он был жив, и он был здесь. Это был необходимый проходной минимум.

Кстати, «здесь» было не так уж и страшно. Над головой не было привычного неба, а лишь какой-то бурый купол. Всё было серым или бурым на цвет. Воздух был всё так же спёртым и горчащим. Но это было не страшно.

В нём бурлила жажда жизни – столь непривычное явление для этого пустого и неживого места, а так же жажда мести – казалось, исконно отсюда появившаяся и здесь взращённая, как дитя.

Кочетков сидел и лениво наблюдал за тем, как его подчинённый низший раз за разом приводит в яму новых грешников, судьба которых или эволюционировать, или стать кормом для более способных сородичей. Новоиспечённый хозяин не считал времени, не подгонял и не торопил. Откуда-то извне приходило осознание того, что времени у него предостаточно.

Он не разбирался в себе, не прокручивал в голове воспоминаний, а лишь лениво наблюдал за кровавой бойней. Изредка лишь, когда в это место пробирался поток воздуха, который горячей волной обдавал его тело, он морщился, испытывая некий суррогат удовольствия от более или менее приятных ощущений ветра в этой духоте. Он бы, наверное, зажмурился, но век у него по-прежнему не было. И это было, пожалуй, непривычней всего в его новом теле, если он вообще мог чему-либо удивляться. Хотя, если быть откровенным, Илья не ощущал почти ничего из арсенала человеческих чувств. Жара, царившая здесь, не доставляла ему сильных неудобств, впрочем, как и контрастный ей холод, который он испытывал от соприкосновения с каменной стеной, на которой сидел.

Он не чувствовал голода. В том, человеческом понимании этого явления. Он ощущал лишь потребность чего-то нового, другого, нежели это было ранее, но она уже не зудела под кожей, теперь она была в роли назойливой мухи, жужжащей над ухом – неприятно, но можно терпеть.

Он не уставал, совсем. Словно вечный двигатель. Ему не надо было спать, не надо было даже моргать, чтоб поддерживать слизистую оболочку глазного яблока – глаза его были сухими.

Ему не надо было справлять нужду – его новое тело даже не было предназначенным для такого.

Он просто был и всё тут. Словно нет смысла, словно нет ничего.

Его подчинённый то и дело сновал туда-сюда, приводя грешников. Иногда он уходил и задерживался довольно надолго. Видимо, он ожидал поступлений новых эволюционировавших, но, когда таковых не было, боялся попасться своему хозяину на глаза.

В какой-то момент в яме стало двое эволюционировавших грешников. Они оба имели продолговатые тела с характерными шипами и пластинами по всему телу. Они оба были теми, кого взращивал низший, и именно поэтому не нападали друг на друга, а нападали вместе, на уровне инстинктов приняв, что это увеличит их шансы. Это ускорило процесс пожирания своих собратьев, но замедлило их эволюцию.

Кочетков наблюдал за ними с самого начала и понемногу постигал азы законов этого места.

Когда он понял, что эволюция прекратилась, остался лишь обычный кровавый пир, он пошевелился – впервые за всё время. От этого вздрогнул низший, почтительно склонив голову, когда хозяин поднялся. Подчинённый низший не знал, чего хочет его хозяин, впервые он служил тому, кто не имел достаточной силы, чтоб не претендовать на его собственную жизнь. Надсмотрщик чувствовал это и боялся хозяина. Когда тот прошёл мимо него тень какого-то облегчения залегла в жалкой душонке подчинённого.

Кочетков остановился перед ямой, осмотрел двоих своих творений, и мощным прыжком спустился на песок, расправляя крылья, которые притормозили соприкосновение его стоп с серой субстанцией.

Он подошёл к грешникам, интеллекта которых хватило лишь на то, чтоб не напасть на довольно превосходящего их противника, но ни на что более, ещё раз осмотрел их, взвешивая, кто слабее. И когда решение было принято, он резким движением схватил стоящее по правую сторону от себя эволюционировавшее существо, от чего то хрипло завопило, и уверенным движением свернул тому шею. Он не чувствовал ни удовлетворения, ни какого-то зазрения совести, когда под рукой раздался хруст.

Безвольную тушу Кочетков бросил под ноги второму грешнику, который отпрянул от ужаса, и холодно приказал:

- Жри! – он развернулся и снова пошёл по направлению к камню. Взлетев вверх, он крылом задел смотрящего, на что тот замер в таком же ужасе, в котором пребывал и оставшийся грешник. Теперь он окончательно не понимал того, чего хочет его кровожадный хозяин, его интеллект не позволял ему понять.

Неуверенно покосившись на превосходящее себя существо, эволюционировавший принялся пожирать тело своего товарища.

Снова водрузившись на камень, Илья наблюдал за пиром, не чувствуя ни сожаления, ни какого-то отвращения от картины того, как презренное существо пожирало потроха себе подобного.

Когда кровавый пир закончился, грешник начал притерпевать метаморфозы. Он выгнулся и страшно зарычал. Его тело ломалось и срасталось снова, набирало мышечную массу и уплотняло свой покров плоти. Когда всё закончилось, взору хозяина предстал новый низший, который заметно уступал в силе надсмотрщику, не имея ни хвоста, ни крыльев, ни столько брони.

Кочетков подтвердил догадку: законы этого места можно обойти, немного, но можно. Он ускорил создание собственного низшего, хотя он и получился сравнительно хилым.



neiguru

Отредактировано: 16.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться