Держи удар

Глава 7

Глава седьмая

Пока говорит твой космос, остальной мир молчит.

Ночная Москва сжалась до состояния точек, атомов, частиц, струн, она всплесками ярких огней вырывалась из-под колес спортивного автомобиля. Кристина давила на педаль газа, пока не достигла установленного лимита скорости.

— Сбить пару человек — и все, на тот свет без сожалений, — рассмеялась она, делая крутой разворот прямо по встречной полосе.

Едущие рядом машины сигналили, кажется, даже кто-то обрушил на нее поток обсценной лексики через спущенное окно.

— Да пошли вы все к чертям!

Гаишники не успевали выписывать ей штрафы, которые она оплачивала сразу скопом — по несколько десятков штук за раз. С ее деньгами и могуществом ее «крыши» никакие правонарушения не могли лишить Кристину прав. Она знала это и безмерно наглела на дорогах. Ну хоть где-то она могла почувствовать себя свободной.

Этот мир отрезает тебе крылья, если ты с ними родился, клеймит тебя, заставляет ползти, делает все, чтобы ты никогда не летел. Они разрыхляют для тебя землю, утрамбовывают ее усердно, только бы ты никогда не вставал с колен.

Крутым рывком Кристина заехала на тротуар противоположной улицы, так как напротив нужного ей магазина не было свободных мест. Через минуту в ее окно постучали.

— Добрый вечер, девушка. Извините, но вы встали на тротуар. Не могли бы вы пере… — не договорил паренек лет двадцати.

— Иди на хрен, — бросила она, даже не смотря на него, и вышла из машины.

Кнопка активации замка пискнула, и автомобиль был надежно закрыт от посторонних глаз. Кристина двинулась к пешеходному переходу, но дорогу ей преградили еще несколько активистов.

— Ребят, я знаю, кто вы, и мне плевать. Дайте пройти. Уже хочется, чтобы этот день закончился.

— Поэтому вы портите его для других? Вы же видите, сколько тут машин…

— Слушай, ты чего хочешь от меня?

У нее перед глазами стояли облезлые стены, самые любимые, с наклеенными на них постерами рок-звезд, точно она жила в этой квартире со смутных девяностых. Она чувствовала прохладу осеннего воздуха, которую любила вдыхать на развалившемся балконе. Захолустный двор с одной ржавой горкой и редкой травой был ее любимым видом из запятнанного, старого, никогда не знавшего стеклоочистителя окна.

— Мы будем вынуждены наклеить вам наклейку…

— Да клей ты все, что хочешь. Можешь хоть помочиться на тачку. Вот веришь, — она приложила руку к груди, — все равно.

— Тогда мы вызовем эвакуатор…

— Конечно, мальчики, — улыбнулась Кристина, — вызывайте! Правильное решение!

Девушка удалилась, привлекая их взгляды своей изумительной фигурой, по которой струилось шелковое платье изумрудного цвета, мерцая вышивкой, а сверху черная косуха подчеркивала ее дерзость. Они даже и не догадывались, что таков и был ее план: оставить машину здесь для эвакуатора, а самой завалиться в свое уютное гнездышко на целых три дня, пока ее инквизитор будет занят семейными делами, ужинами, сюсюканиями и прочей пакостью, которой он обманывал свою семью.

Магазин «Гуччи» словно ждал ее, не закрывался. Кристина достала из клатча подарочный сертификат и скривилась. На кой черт он ей? У нее этих шмоток — хоть блюй ими.

— Надо значит надо, — сказала она и толкнула дверь в бутик. — Аксиома Эскобара в действии.

Что бы она не выбрала сейчас, вес будет мимо кассы. Или отказаться от сертификата, тогда ее палач не поймет, или потратить кучу времени, которого у нее особо нет, выбирая тряпки. Однако в бутике Кристина не задержалась: просто набрала первый попавшийся хлам с космическими ценниками, состроила звездную мину перед продавцами и убежала. Пройдя какое-то расстояние вперед, плутая дворами, отдаляясь все дальше от улиц с роскошными бутиками, ища помойку, она наткнулась на католическую церквушку.

— Самое место этим вещам здесь, — хмыкнула девушка и оставила пакеты рядом с урной. — Ну и напоследок…

Она собрала всю слюну, которая была во рту, и плюнула. И на бога, и на деньги, и на свой золотой ошейник.

— Подавитесь вы все моими костями. И этими тряпками.

Такси быстро домчало ее до дома. Того дома, где она отпускала душу в невесомость, в полет, не держа ее за веревочку, не привязывая камень к шее. Здесь жила настоящая Кристина Вишневская. Никакой Красотки, никаких софитов, старых любителей покера на молодую плоть. Ночь погрузила квартал, в котором она знала все тропинки, ямки и бордюры, во мрак. Ей не нужно было зрение, чтобы видеть.

Как не парадоксально, но многие люди слепы с идеальным зрением.

Ключ повернулся в замке, и дверь хрустнула, точно ломая хребет, чтобы впустить ее в себя. Такие квартиры изображают в фильмах о наркоманах. Как говорят, приличный человек в такой халупе жить не может.

— Что они все знают о нормальности, — проговорила Кристина и упала на разложенный диван. — Ну как же хорошо…

Клетка на старехоньком шкафу, пережившем не одну революцию, ожила.

— Кеша! — Она сняла клетку со шкафа и просунула попугаю палец. — Рада тебя видеть, дружище!

Птица защебетала что-то ей в ответ. Девушка слушала его речь с закрытым глазами. Как же замечательно, что он не умеет говорить.

— Я специально взяла тебя такого тупенького, — ласково сказала она и поставила клетку на диван, присаживаясь рядом. — Надоела болтовня.

Кристина вдохнула полной грудью плесень и сырость, чахлость этой квартиры. Однокомнатный карцер, грязный и темный, ее пристанище на этой долгой дороге. Она вдохнула еще раз, расправляя скукожившиеся легкие. Единственные запахи, которые окружали ее, были дорогим парфюмом, туалетной водой, которую показывали лишь для избранных на закрытых показах, ароматами лоска и превосходства. И еще один вдох. Воспоминания закружили ее опавшей листвой лета, унося с собой людей и жизнь, те возможности, что еще были не сломаны, не разбиты, не убиты руками самого дорогого человека.