Держи удар

Размер шрифта: - +

Глава 10

 

Глава десятая

Я невротик? Нет, я просто хочу, чтобы все сдохли.

 

Восьмое марта выдалось солнечным. Сняв французские очки с третьей степенью защиты от солнца, Кристина сделала глубокий вдох. Запах ранней весны, щебетание птиц, залитые солнцем прохладные улочки — вкус детства. Луч счастья среди этого океана отчаяния был спасательным кругом, и она за него цеплялась.

— Детский сад, — улыбнулась девушка. — Запах каши, молока и белого хлеба…

На глаза бесстрашными партизанами набежали слезы, но очки вернулись на лицо быстрее, чем кто-то успел это заметить. Весна означала новый скачок ее безумия. Ремиссия прошла. Сейчас начнутся обострения всех ее болячек. Кристина направлялась в торговый центр, где была назначена встреча с Машей.

По ходу своего пути она тщательно обдумывала свое нынешнее положение. Психиатр не подтвердил БАР, но невротик она сто процентный. Девушка стала в уме перечислять признаки невротизма:

— Тревога, — сказала Кристина, поджав губы. — Есть такое…

Она варится в этой тревоге, как труп курочки в бульоне. Эта тревога скисает у нее в венах, отправляя кровь продуктами распада. тревога уже даже не за жизнь, а за смерть. Как все произойдет? Как оборвется ее жизнь? Кто приложит к этому руку?

— Самобичевание, различные зависимости, склонность к негативу и страданиям… Ёмаё, — неприятно удивилась Кристина, — да я псих.

В торговом центре кишели люди. Восьмое марта. Женщины держали мужчин под руку, окидывали других женщин загадочным блеском глаз, словно намекая, что такой подарок, какой сделали им, не сделают другим. Женское счастье наполняло феромонами каждый квадратный метр площади развлекательного центра. Она выбрала уютное местечко пиццерии подальше от проходящих мимо людей.

— Клюквенный морс, пожалуйста, — сделала заказ, чтобы не занимать место просто так.

Звук у телефона пришлось отключить, чтобы отстраниться от сообщений и рассылок с поздравлениями. Звонили и писали все, кто только мог. Уже с утра ей казалось, будто на нее свалилась вся Москва. Можно было проводить перепись населения по сообщениям в ее телефоне. А самое главное состоит в том, что хотелось лезть на стены, биться головой о потолок и царапать ногтями пол от одиночества.

Кристина набрала номер мамы, но не смогла нажать на кнопку звонка. Не было желания общаться с матерью. Ее семья не была большой: она, младший брат, отец и мать. Четыре случайных человека, закинутые в одну яму по чьей-то злой шутке. Брат учился в университете, и она всячески ему помогала в жизни, но тяги общаться с ним не было. Просто нужно было обрубить все концы, утопить все веревки, удерживающие ее. Не нужна ему такая сестра. За такую сестру стыдно.

— Ваш морс. Приятного аппетита, — разбил ее мысли в дребезги официант.

— Да… Спасибо.

Они жили бедно. Всегда. Отец всю жизнь гонялся за какими-то призраками, строил свою реальность, и в ней не было еще трех человек, за которых он взял на себя ответственность. Он жил так, как было удобно ему. Мать — пример типичной женщины для этой страны. Женщины, которая не потратит на себя и копейки, все отдаст в семью, даже если семья ее об этом и не просит, и будет постоянно чувствовать себя жертвой своей же семьи, хотя выбрала эту роль сама. Наверное, единственный урок, который ее семья преподала ей, был таков: все, что мы имеем — это наш выбор.

— Только наш, — пробурчала Кристина, поглощая ледяной морс и не заботясь о здоровье горла.

Женщина, связавшая свою жизнь с никчемным мужчиной и родившая от него детей, а потом всю жизнь вытирающая тихонько слезы, сделала свой выбор. Даже трижды: выйти замуж за него, родить детей, не уходить от этого человека. Кристину тряхнуло от отвращения. Маленькая девочка, в трусики которой лезет взрослый мужчина — самый дорогой и любимый, защитник от всех опасностей мира, папа — и делает различные недвусмысленные намеки, тоже совершает свой выбор сама. Молчать, прикусив язык, и бояться. А когда язык распухает и кровит, она понимает, что насилие вошло в привычку. Да и мама не поверит, мама и так несчастна, а еще она со своими проблемами… Вот так выбор одного человека предрешает выбор другого.

Таким образом у нее и появился комплекс Бога. Окружающие воспринимали ее деланный снобизм и напускное равнодушие к миру вокруг нее именно так. Они считали, что она опьянена своей неотразимостью, не хочет ничего менять, ведь ее жизнь словно сошла с цветных картинок большой книги сказок. Только все они были запачканы кровью.

— Привет, — поздоровалась запыхавшаяся Маша, вбегая в пиццерию с детьми.

— Эм… — Кристина растерялась. — Ты не говорила, что будешь не одна.

— Прости. Игорь обещал свозить их в дельфинарий, но в последний момент что-то изменилось, и вот…

Девочка и мальчик вломились в маленькую, довольно уютную пиццерию с таким шумом, что в миг развеяли атмосферу тепла. Они кричали друг на друга, дрались, били друг друга игрушками. Со стороны могло сложиться впечатление, что они давние враги.

— Алина, Максим! Сели быстро и успокоились! — крикнула на детей мать.

Кристина хихикнула, увидев их реакцию: всяческие пируэты высунутым языком, огрызания и топот ногами. Спасибо всем чертям за то, что она не может иметь детей.

— Побыстрее бы им заткнуть рты пиццей, — выдохнула Маша. — Выбирайте все, что хотите, чтобы я вас ближайший час вообще не слышала.

— Зачем тебе в таком случае дети? — спросила Кристина.

— Не поняла твой вопрос.

— Ну, я спрашиваю, зачем тебе дети, если ты постоянно хочешь заткнуть им рты, отправить куда-нибудь подальше, спихнуть на бабку с дедом… Какая была интенция, когда ты занималась зачатием этих детей?



Наталья Светлова

Отредактировано: 07.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться