Держи удар

Глава 15

Большего бретёра, чем эта хрупкая мадам, еще надо поискать!

Двухчасовые съемки ток-шоу об очередных идиотских драмах с проплаченными судьями и отчаянно нуждающимися в деньгах обвиняемыми, точнее выставляемыми на всеобщее обозрение дураками, вымотали Кристину. Снова коррекция грима.

— Слушай, эта пудра воняет, как я не знаю, что, — пожаловалась она, когда визажист снова взмахнула кистью. — Ты на рынке закупаешься этой дрянью?

Лена сделала вид, что обиделась, но продолжила накладывать макияж слой за слоем.

— Ну прости. Я знаю, что косметика дорогая, просто это уже сотая поправка, и я скоро начну чихать от этого запаха.

Кристина устала пялиться в смартфон, хоть там и были скачаны десятки интереснейших приложений. Она любила на досуге почитать и про физику, и психологию, и искусство — да про все, наверное! Сколько же часов ее жизни уходили на то, чтобы просто сидеть в кресле, пока тяжело вооруженная волшебница напудривает ее лицо и клеит новые пучки накладных ресниц? А ведь это все ее жизнь, которая только убегает, не думая останавливаться, чтобы дать ей минутку вдохнуть этот предосенний воздух, поваляться в изумрудах дышащей в последний раз травы, дать минутку, чтобы пожить по-настоящему.

— Потерпи, солнышко. — Лена достала блеск для губ. — Осталось последние дубли снять. Ты сегодня спала вообще? Круги под глазами размером с мешки для картошки.

— Да, я знаю, что у меня под глазами сегодня синие корявые плюхи, — усмехнулась Кристина, зевая. — Плохо спала, если честно.

Где ж тут поспишь! С одной стороны, душит Виктор, одним своим присутствием в ее мыслях досаждает так, как никто другой не сможет. С другой стороны, Зверь. В ее квартире. Ручной и покладистый. На ее поводке. Губы девушки расползлись в ленно-счастливой улыбке.

— О подушке, небось, мечтаешь?

— Ага…

Он живет в ее квартире уже две недели, а она даже не зашла к нему ни разу. Приходится жить в этом золотом карцере с ароматом Dior, ведь с ее знаменитой мордой так просто не найдешь себе новое убежище. Почему бы не пойти к нему, в свою же квартиру? Она боялась. До жути, до дрожи, до того самого противного ощущения тошноты в желудке, когда сидишь перед кабинетом зубного. Так она боялась его, а еще больше себя в его окружении. Кирилл нормальный. Кирилл хороший. Кирилл не такой гадкий, как она, и это значит, что им не по пути. Лучше сразу отсечь кровоточащую культяпку, чем постоянно трястись из-за нее.

— Прогоню его сегодня же! — в забытьи воскликнула Кристина, когда ее лицо поливали спреем для сияния.

— Кого?

— Эм… Плохое настроение. Возьму и прогоню! И посплю!

В своей любимой квартире, наконец-то. Это она уже добавила про себя. Нельзя было поддаваться минутной слабости. Он просто искусный психолог! Выучился в тюряге манипулировать людьми. Да и не надо быть дипломированным специалистом, чтобы понять тогда, в каком она была состоянии. Любой дурак смог бы сыграть на ее разбитых струнах души. Вот и пусть попробует втереться в доверие к какой-нибудь другой дурочке!

Кристина так обрадовалась этой смелой мысли, выкинуть из своей квартиры человека, которого единственного было приятно видеть. Это, наверное, самый храбрый шаг в ее жизни, ибо самый легкий. Легче всего ломать и рулить, чем хоть раз создать.

— Слышала про развод Кварцовских? — вмешалась в ее ликующие измышления Лена. — Закрой-ка глаза.

Над головой девушки взметнулось облако лака для волос с приторным малиновым ароматом. Не выдержав, она чихнула.

— Ага. Идиотическая парочка. Она вечно его обвиняет в том, что он не дал ей состояться в жизни, задушил типа своими деньгами, сделал зависимой. Бедная, — фыркнула Кристина.

— Ну да, странная парочка.

— Это, знаешь, похоже на теток с синдромом «Все ты!», у которых дети виноваты в том, что она нищая неудачница, замужем за чмом или не замужем вообще, а это же хуже, чем первый вариант. Никогда этого не понимала, Ленок. Сам заводишь ребенка, притаскиваешь его из уютного пуза в этот жестокий мир, и он же потом виноват во всем. Где логика?

— Не знаю, Крис. Может, и есть она. Кто-то не успевает выучиться, найти работу, хорошего мужчину…

— Да блин! — Кристина чуть ли не подскочила с кресла. — Вы что, сговорились? Нормальные люди не рожают в восемнадцать, не рожают на втором курсе вуза и не рожают, не выйдя замуж за приличного мужчину и не получив образования. А уж если ты уже в двадцать с пузом, а то и со вторым по счету, сорри, виновата только ты. И мне таких не жаль, — категорично крутанула головой с локонами она.

Такой же была ее мать. Выскочила замуж за хрен пойми кого, родила ее рано, не получила образования, всю жизнь висела на горбе у папочки, а потом еще и ее повесила. А папочка-то всю жизнь не мог пережить того, что приходится тратить свои кровно нажитые копейки на родных дочь и мать своего ребенка! Кристина ощутила, как злость стала жечь вены. Инстинктивно она погладила запястье, словно успокаивая себя. Папаня отжал у нее достаточно денег в свое время, покрыл все ее долги за жизнь.

— Мразь, — прошипела она, забыв, что не одна.

— Что, Кристиночка? — Лена оторвалась от телефона.

— Ничего. Ни-че-го… А ты знаешь, что больные Паркинсоном принимают особые таблетки, побуждающие к творчеству? — неожиданно спросила Кристина, чтобы как-то занять время. — Там какая-то фигня с допамином.

— Нет. А что, это важно?

— Конечно! Хочу такие же таблы, а то застой в творчестве.

— У тебя-то? Недавно же вышел новый альбом.

— Ну да…