Держитесь, маги, я иду!

Глава №1.

Ты добрая, и это хорошо,

это в жизни очень пригодится.

Другим.

Анна Алексеевна, директор школы № 133, тяжело вздохнула.

– Ещё два ученика перевелись из 2а во 2б класс по требованию родителей. Как мы будем объяснять управлению образования тот факт, что в одном втором классе у нас 15 учеников, а в другом уже 28? Образовательная программа в них одинакова.

– Так вы поговорите серьёзно с Анастасией Николаевной. Запретите ей с отстающими детьми после уроков заниматься, на переписывание контрольных работ с продлёнки их забирать. Это же прямое нарушение права ребёнка на отдых!

– Да, а еще запретить ей интересно проводить уроки, объяснять детям всё по сто раз, пока не поймут. А Екатерине Сергеевне запретить заниматься с детьми платным репетиторством после тех же уроков. Вот это прямое нарушение права ребёнка на бесплатное образование, да еще и незаконное оказание платных услуг на территории школы, как бы она ни выдавала это репетиторство за ту же «работу с отстающими»! И ведь Екатерину Сергеевну совершенно не волнует переход детей в параллельный класс!

– Ф-ф-ф! А чего ей волноваться-то?! Детей меньше, а платят им с Настей одинаково.

...

В кабинете 2б класса усталая молоденькая учительница стирала с доски примеры, написанные корявым детским почерком. Детишки весело собирали тетради и учебники.

– Анастасия Николаевна, мы к вам после обеда придём класс к Новому году украшать!

– А моя мама сказала, что торт на чаепитие она уже заказала. У неё знакомая в кафе, ух, какие торты вкусные делает!

– До свидания, Анастасиечка Николаевна!

Дети вышли. В классе осталась только учительница. Настя набрала на телефоне номер отца. После долгих гудков в трубке наконец-то прозвучало:

– Привет, доча! Чегой-то про своего непутёвого папашу вспомнила?

У Насти прямо ноги подогнулись при звуках хриплого голоса и произнесённых заплетающимся языком слов.

– Папа, ты что, опять пьян?! Ты же сегодня утром уходил на собеседование в фирму «Бауманстрой».

– Да, я ходил! Я ж, как тряпка, все твои указы выполняю! Только отец тебе всё равно не нужен! Вот Ларочке был нужен, но её уже нет, моей красы! И все про неё забыли! ВСЕ!!! Кроме меня... Толька я её один вспоминаю...

– Скорее, поминаю. Водкой! Папа, что в фирме сказали? Ты хоть оставил резюме?

– Лелюме я не оставил. Не надоть оно им. Не понимают они горя моего! Жена померла, молодая, жила б и жила ещё! И никому дела нет! И врачей тех не наказали! – Николай Ильич Орлов зашелся пьяным плачем.

Настя нажала на сброс звонка и села за парту, обхватив голову руками. В очередной раз говорить отцу, что рак, обнаруженный на последней стадии, вылечить не смог бы ни один врач на свете, было бессмысленно. Он и в трезвом виде с трудом с этим соглашался. Мамы не стало 2 года назад, она ушла в возрасте 45 лет, оставив 22-летнюю дочь и безутешного мужа. Первые полгода после похорон отец пил беспробудно, а убитая горем Настя и не пыталась ему препятствовать. Потом отца уволили из солидной строительной компании, где и так слишком долго ждали, когда же придёт в себя их главный инженер. Настя серьёзно поговорила с отцом, дождавшись момента его просветления, убрала из дома всё спиртное и наивно ожидала возвращения отца в привычное нормальное состояние. Однако оказалось, что алкоголизм недаром был признан болезнью ещё в 1952 году Всемирной Организацией Здравоохранения. Ибо отказаться от спиртного отец просто не смог.

Желание выпить стало для него непреодолимым, жизнь без спиртного казалась ужасной. Отец говорил, что без водки он просто помрёт от тоски по матери, и обвинял свою дочь и других родных в бесчувственности, неблагодарности и всех прочих пороках, что вспоминались его проспиртованным мозгом. Попытки ограничить количество потребляемого им спиртного вызывали истерики, громкие скандалы и попытки продать вещи и домашнюю бытовую технику. Один раз мучающийся от похмелья Николай Орлов, не найдя понимания в лице «зажавшей деньги» дочери и приехавшего защитить дом от разграбления брата, залив порог соседей слезами, занял у них двести рублей и купил бутыль самогонки. После этого он впервые попал в больницу с сильнейшей алкогольной интоксикацией. После курса лечения и длительной реабилитации Орлов на какое-то время поутих и даже устроился на работу, благо, что с предыдущей работы (недаром он на них 15 лет работал) ему дали хорошие рекомендации, не указав, что причиной его ухода стал алкоголизм. Настя тогда радостно и облегчённо выдохнула, но всего через две недели кошмар вернулся: психологическую зависимость от алкоголя, в отличие от физиологической, лечение снять не смогло.

Настя набрала номер «Бауманстроя»:

– Добрый день! Это Анастасия Николаевна Орлова. К вам сегодня на собеседование мой отец, Николай Ильич Орлов, приходил.

– А, да, приходил. Девушка, мы не берём на работу людей с алкогольной зависимостью. Вы полагали, что мы не поинтересуемся у своих коллег, почему они его с двух предыдущих мест работы уволили?

– Но он проходил лечение! Только неделю назад вышел из клиники! И его закодировали. И сегодня утром, отправляясь к вам, он был абсолютно трезв! Если бы вы его приняли, у него был бы стимул не пить! Он всегда любил свою работу! Он хороший специалист!