Десять месяцев (не)любви

1

СЕНТЯБРЬ

Полина

У девушек разговор о любви может возникнуть по любому поводу.

На этот раз поводом послужила одутловатая и усатая физиономия коменданта, мимолётно заглянувшего в комнату. Едва за ним захлопнулась дверь, Ксения глубокомысленно изрекла:

- Женщинам эстетика не особо нужна. Женщина способна влюбиться даже в пугало огородное...

- Ну, неправда! - горячо вскинулась Катя и тут же, смутившись своей эмоциональности, добавила:

- Чем ты это докажешь?

- Доказательство, птенчик мой, только что заглядывало в дверь. Уважающий себя мужчина никогда не станет целовать женщину, если у неё вздувшаяся от постоянных возлияний физиономия, лысина во всё темя, пивной животик...

- ...или рыжие усы, - ехидно вставила Полина, не отрываясь от окна. Отсюда, из общежития, открывался прекрасный вид на университет - величественное здание с шестью белыми колоннами, царственно расположившееся на холме. Влажный ветер, долетающий с Волги, колыхал тонкие занавески и длинные волосы девушки, навевая воспоминания об ушедшем - буквально только что ускользнувшем - лете. Прогулки по набережной, ролики, уличные музыканты, мороженое, запах шашлыка из многочисленных летних кафе и ресторанов, августовские звездопады... всё это казалось теперь нереальным и далёким.

- Вот-вот, - подхватила Ксения. - А жену нашего коменданта вы видели? Она-то за него вышла - молоденькая, хорошенькая... И кто она после этого, если не набитая дура? И ведь комендант искренне уверен, что это не ему повезло, а он её осчастливил!

- Внешность - не главное, - вяло, без особого желания ввязываться в спор, отбилась Полина. Настроение с утра было каким-то мутным, и состояние - как у сонной мухи. Наверное, ранний авитаминоз... или банальный недосып.

- Ага, как же, - хохотнула Ксения. - Впрочем, я бы с удовольствием полюбовалась несколько лет спустя на тебя и твоего толстого лысого супруга - какого-нибудь доктора филологических наук!

- Оставь меня в покое, а? - Полина закатила глаза. Впрочем, на губах девушки играла чуть заметная улыбка, что позволяло не относиться к её недовольному тону всерьёз.

- Нет, Полинка, я без шуток... по моим наблюдениям, на тебя плохо действует переизбыток целомудрия. Тебе давно пора влюбиться!

- Хорошо, влюблюсь, - отозвалась подруга. - Непременно выберу самого толстого и самого лысого, я тебе обещаю.

Деликатное осеннее солнце заливало весёлым светом тесную комнатку. Некоторый утренний беспорядок не отнимал прелести у этого тёплого девичьего жилья с его пёстрыми вышивками и картинками на стенах, полками с учебными книгами и любовными романами в ярких обложках, зеркальцами, тюбиками, коробочками и флаконами, бело-красно-жёлтыми астрами в банке на подоконнике...

- Девочки, ну идите же к столу, - Катя с досадой поморщилась. - Прямо беда мне с вами! Хочется завтракать вместе, как дома, а ничего не выходит. Одна всё утро возлежит на подушках, как Шамаханская царица, другая торчит у окна и думает, думает...

Голосок у Кати тоненький, и сама она - бледненькая, хрупкая, нежная, как неяркий северный цветочек. Однако из трёх подруг она - самая хозяйственная, беспорядков терпеть не может. 

- Полинка не думает, а мыслит, - засмеялась Ксения. - Она у нас мыслящая личность.

- Сомнительная я личность, - вздохнула Полина всё с той же лёгкой улыбкой. - Да и ты, Ксеня, не лучше. Весь факультет сомнительный. Ну что это за профессия в двадцать первом веке - филолог?.. 

- Ну я в твою филологию, впрочем, и не собираюсь, - сладко зевнув, возразила Ксения и, протерев краешком простыни очки, нацепила их на нос. - Серьёзно намереваюсь в ближайшие пару лет получить Букера за свой дебютный роман и почивать на лаврах... - она потянулась за сигаретами, лежащими на тумбочке.

- Ксень, ну сколько раз повторять - в комнате не кури! - строго прикрикнула на неё Катя. - Комендант, по-моему, уже что-то подозревает... не зря он сейчас так принюхивался.

- Пусть хоть обнюхается... Ладно, птенчик, не бухти, дай-ка мне бутерброд с колбаской.

- В постели крошить? Ещё чего, садись за стол, - в этих вопросах Катя была непреклонна и строила девчонок, даром, что была младше: она перешла на второй курс журфака, а Полина с Ксенией - на пятый филологического.

Недовольно кряхтя и потягиваясь, Ксения всё-таки покорно поднялась с кровати, доковыляла до стола и плюхнулась на колченогую табуретку.

- Полина, завтракать!.. - снова позвала Катя подругу. Та с неохотой - аппетита совсем не было - отлипла от окна и тоже подошла к столу. Подвинула к себе чашку, всыпала туда ложку быстрорастворимого кофе, потянулась за бутылкой молока.

- По-моему, прокисло... - брезгливо сказала Полина, но губы её продолжали всё так же смутно улыбаться, и становилось очевидно, что эта лёгкая полуулыбка дана ей от рождения, в рисунке рта. - С холодильником явные проблемы, если совсем загнётся - что делать будем?.. Плесни мне кипяточку, Ксень.

- Ничего, - беззаботно отозвалась Ксения, - скоро зима, будем продукты за окно вывешивать.