Десять тысяч лет до нашей эры #1

Размер шрифта: - +

Глава 21. Десятая дорожка

Пока Анкхарат был рядом, я эгоистично молила Мироздание хоть на миг замедлить свой стремительный бег. Остановить закаты и рассветы, не менять времена года, не позволять бутонам превращаться в цветы и не расшвыривать пожухлые кроны деревьев на размытую дождями землю.

Разумеется, время оставалось безучастным и только множило зарубки в моем календаре.

Я не преуспела в обучении Анкхарата, по правде сказать, ни той первой, ни последующими ночами. В конце-то концов, строения наших тел не изменились за сотню веков, разделявших нас, и уже сейчас мужчины знали, как минимум несколько способов того, как получать удовольствие.

Я умирала от ревности. Я старательно гнала прочь от себя вопросы о том, где Анкхарат постигал науку любви, в Домах Наслаждений или ему попадались искусные избранницы, но получалось плохо.

Мне хотелось превзойти их всех вместе взятых и, видят Боги, я старалась.

Анкхарат не спрашивал, где всему этому училась я. Девственность в их обществе не играла никакой роли, не превозносилась до небес, а ее отсутствие не осуждалось. Ее потеря считалась естественным этапом взросления человека, только и всего. Наряду с верховой ездой, умением управляться с оружием мужчина учился обращаться с женщиной.

Ревности они не знали тоже. Что было логичным для этого общества, в котором мужчина мог делить женщину с другими из племени.

А еще чтобы ревновать, нужно было любить. А этому чувству в нуатле даже не нашлось подходящего слова.

Я кусала губы, когда изгибалась дугой под его руками, чтобы подавить этот полукрик-полустон: «Люби меня, слышишь, только меня!»

Я могла, как говориться, привязать его к себе так, чтобы потом и отвязать-то нельзя было, но это было нечестно, несправедливо, низко и вообще…

Нельзя обрекать его на любовь, как бы хорошо мне сейчас не было.

Еще я часто благодарила Мироздание хотя бы за то, что не угодила в век, когда церковь и религия вмешивались в то, что касалось только нас двоих и никого больше. Хвала Богам Нуатла, что, благословляя мужчин, они все же оставались за пределами спальни, позволяя решать именно мужчине, без нравоучений, осуждений и запретов, как поступать с женщиной в своей постели.

Иногда Анкхарат слишком увлекался, и мне было не догнать его. Но с той единственной ночи мне больше не приходилось останавливать его, он не прибегал к силе, не использовал превосходство, чтобы навредить мне. Это уже говорило о многом, если задуматься.

Я так и не спросила, почему жен вообще отправляют на Остров прочь от мужа. Пораскинув мозгами и сопоставив рассказы Зурии и Анкхарата, я пришла к выводу, что эта ссылка обязательна только, если женщина беременна. Это успокаивало.

Дети меня и раньше пугали, но в совокупности с тем, что мне вообще придется рожать в этих первобытных условиях, внушали прямо-таки неподдельный ужас.

Я старалась отстрочить этот миг.

Я не могла бы объяснить Анкхарату, например, как добывать и обрабатывать металлы, как усовершенствовать его оружие или обмундирование солдат. Мое появление здесь не могло повлиять на уровень достижений целой цивилизации, не могло изменить обязательных ступеней развития человечества, хотя книги и фильмы когда-то пытались убедить меня в обратном.

Жители Нуатла со мной или без меня собирали урожай, возделывали поля деревянным плугом, редко где используя быков для этого и так же, как века тому назад, строили дома в виде пирамид из огромных блоков, которые поднимали с помощью замысловатых приспособлений и примитивных инструментов. Нет, магия не помогала им в этом. Участие жрецов обходилось дорого.

По-настоящему я оценила только те знания, которые в моем веке без труда могла получить почти каждая женщина о строении собственного тела и законах, которым оно подчинялось. Я вспомнила, кажется, все, что только знала о женском цикле и сопряженных с незащищенными отношениями опасностях.

Только однажды мое сердце пропустило несколько ударов, когда я уставилась на календарь, в котором для удобства округляла все месяцы до тридцати дней. Когда я завела его, я старалась следить за временем в принципе, чем за реакциями собственного организма. Тогда я и помыслить не могла на отношения с Анкхаратом.

 Я поняла, что сильно ошиблась в вычислениях опасных дней в этом месяце. Но цикл пришел в срок, хотя и на тридцатый день. Я окончательно запуталась бы, если бы начала вести два отдельных календаря, поэтому пришлось забыть об обычном летоисчислении. Все равно оно было самообманом и не значило почти ничего в действительности. Мой календарь сократился, и только на двадцать восьмой дней я выдыхала, с облегчением принимаясь за новый месяц.

Поначалу Анкхарат не очень верил мне. Но месяцы сменяли друг друга, а я не округлялась в нужных местах, не спала больше обычного, не начинала есть за троих… Он с настороженностью ждал, хотя медленно, но верно все же успокаивался.

Бесполезно было объяснять ему про цикличность женского организма. Даже для современного мужчины эти знания чуть-чуть граничили с необъяснимой магией.

Я просила только довериться мне. Ведь он, как и я, не готов был к детям, но совершенно по другим причинам.

— Грядут перемены, — говорил Анкхарат. — А дети делают мужчину уязвимым.

— А женщина?

Он ответил не сразу. Неосознанно, погруженный в собственные безрадостные мысли, он водил рукой по моей спине. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Медленно, едва касаясь подушечками пальцев.

— Женщина делает мужчину слабым, — наконец, ответил он. — Я не могу позволить Асгейрру одержать вверх, ведь, если он узнает… Представь, что будет, если он узнает…

Вверх. Вниз. Думать совершенно невозможно, но я стараюсь.

— Узнает что? — вырывается у меня и это слишком похоже на стон. — Я твоя избранница, что он может узнать такого, чего еще не знает?



Катерина Риш

Отредактировано: 10.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться