Десятая.

Размер шрифта: - +

-3-

-3-

Очнулась я от солнца, светившего мне в глаза. Оно уже заходило за горизонт. Потребовалось не мало усилий для того, чтобы подняться, так как все тело невыносимо болело. Гематомы на руках и ногах приобрели ужасающий темно-синий цвет, а царапины покрылись прозрачной корочкой.

«Ты слишком себя жалеешь».- подумала я и решила впредь не смотреть на ушибы, пока не найду место для ночлега. 

Дальнейшая схема действий сложилась с удивительной точностью и быстротой в моей голове. Читателю я объясню, что с самого начала у меня не было желания уезжать с мамой и братом, тем самым прячась в тот момент, когда моей родине нужна помощь. Вдобавок к этому, у меня была своя личная цель – найти отца. Но так как понимала, что мама не поддержит мои намерения, решила не говорить ей о них до тех пор, пока не найду для родных надежного пристанища. Сейчас я уверена, что они в безопасности и мне не пришлось выдерживать тяжелый разговор, так что, в сложившейся ситуации, я решила, что все не так плохо.

Наверняка ты, мой дорогой читатель, спросишь : «Откуда в голове 18-летней девчонки такие глубокие мысли и помыслы?»  Не знаю, я просто решила, что так нужно, вот, откровенно говоря, и все. Но не считай меня очень храброй и серьезной девушкой, потому что это отнюдь не так.  На моем месте так бы поступил каждый и каждая, ведь все бы видели то, что пришлось повидать мне : прощание с родными, голод, плачь и похоронки; другими словами- ужасы войны. Многие дети моментально повзрослели. Большинство старшеклассников нашли себе место там, где они были очень нужны. Девушки окончив экспресс-курсы санинструкторов ( по-простому–медсестер) стали трудиться в госпиталях, а парни, непригодные для службы или еще не доросшие до призывного возраста, организовывали маленькие партизанские отряды. Иными словами, никто не мог сидеть сложа руки. Вот и я не могу.

Следующие десять минут я складывала обратно в чемодан вещи, разбросанные мною, а позже ветром, по всему перрону, а далее отправилась обратно в город, точнее, на его окраину, ведь там находился военно-пересылочный пункт. Может, кто-нибудь не знает, что это такое, поэтому объясню. В этих пунктах решалась дальнейшая судьба призывника, куда его отправить и в какие войска. Многие мои сверстники уже давно побывали здесь, так что, когда я перешагнула старый деревянный порог, никто не удивился. Солдат было совсем не много,  да и вокруг царила ужасная суматоха. Становилось ясно – рабочие ( отставные офицеры и действующие) собирались уходить из обреченного на окуппацию города. Пробравшись в коридоре, я оказалась перед кабинетом и , немного помедля, зашла внутрь. 

В помещении я увидела двух мужчин. Они оба были примерно одного роста и возраста, еще и у того, и у другого я заметила лысину, и это меня немного повеселило. Один мужчина паковал бумаги в коробки, а другой, наблюдая за ним, тихонечко попивал чай из граненного стакана.  Первым делом я постаралась вспомнить, когда в последний раз пила чай, ведь в наше время он в страшном дефиците. Наверняка сейчас это прозвучит немыслимо, но в то время, люди продавали целые дома и квартиры, лишь бы купить себе пищи. Короче говоря, к этим дядькам сразу у меня зародились презрение и неприязнь. Мои мысли прервал мужчина, собирающий документы :

-Девушка, Вам чем-то помочь?

-Да.- собравшись с духом промямлила я.- Мне нужно попасть в 39 западную дивизию.

Оба толстяка в один голос засмеялись. Все помещение заполнил их хохот, а на мои барабанные перепонки он действовал, как самый большой раздражитель. Злоба начала атаковать меня по мере того, как протяжнее были эти звуки.

Бросив чемодан на пол со страшным грохотом, я подошла ближе и заглянула в глаза военному, говорившему со мной до этого :

-Я ничего не мыслю в погонах, так что не знаю, с кем говорю ,но не вижу ничего смешного в моих словах. Я – призывного возраста, Вы не имеете права мне отказывать. Или у Вас так много резерва, что Вы можете так спокойно разбрасываться военной силой?

Мужчин явно поразила моя дерзость, смех умолк тотчас же. Тот, с кем  я имела честь вести разговор, видимо заинтересовался моей персоной, даже документы отставил и подошел близко, прям в упор.

- Капитан.- сказал он, указав на погоны. – Положение нашей армии вполне плачевно, но никогда. Никогда. Мы не отправим на поле боя женщин и детей. Ты- женщина, да и еще совсем ребенок. Плюс к этому – он отошел на пару шагов и указал на мои раны – полу искалеченный ребенок. Если хочешь правды, а я вижу, что ты ее хочешь, ты будешь лишь балластом.  Ты слабая, домашняя и ничего не мыслящая в военном деле девчонка, следовательно, ничем помочь армии не сможешь.

Воцарилась гробовая тишина, лишь второй толстяк, крайне заинтересованный данным происшествием, тихонько помешивал сахарок в чашке чая. Спустя пару мгновений капитан, видимо пожалев «ребенка» продолжил.

-… В действующей армии ты нерентабельна. Но я могу отправить тебя трудиться в тыл. Там сейчас очень нужны люди, ты будешь помогать своей стране так,  и это помощь важна. Или хочешь работать в госпитале, а? Медработники всегда нужны.

-Товарищ  капитан, если бы я хотела работать на заводе или в больничке, то пошла бы именно туда. Мне нужно в 39 дивизию… Не судите книгу по обложке.

Сказав это дрожащим голосом, я попыталась сдержать слезы, однако пару слезинок все таки вырвались и покатились по моей щеке. В этот момент встал второй офицер, допивший чай, он обратился к своему сослуживцу :



Marcsa

Отредактировано: 21.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться