Дети Грозы.Сумрачный дар

Размер шрифта: - +

Глава 16. О рогатках и подвигах

Вечер того же дня

Южный тракт, где-то между Кардалоной и Суардом

Дамиен шер Дюбрайн

 

Сумерки застали их в дороге, на подъезде к какой-то деревеньке: белые домики, зеленые виноградные холмы, апельсиновые сады, оливы… Идиллия, шис ее дери.

— За вами Мертвый гонится, мой светлый шер? — впервые за весь день заговорил с ним Бастерхази.

Его утренние попытки легкого приятельского трепа (целых две) не считались, все равно Дайм на них не отвечал.

Дайм мысленно выругался: темный был непозволительно близок к истине. Не то чтобы за ним гнался именно Мертвый, но…

— Достаточно вас, мой темный шер, — холодно ответил Дайм.

Белый коршун на его плече недовольно заклекотал, чувствуя его настроение. Тот самый коршун, который принес от Аномалии ответ в целых, шис их дери, две строчки. Очень вежливые, обтекаемые и недоверчивые две строчки. Которые Дайм, разумеется, не показал Бастерхази, но совершенно не был уверен в том, что Бастерхази не в курсе, что там написано. Никогда нельзя недооценивать темного шера. Так же, как никогда нельзя доверять темному шеру. Азы, написанные кровью и выученные Даймом еще на заре его службы в Магбезопасности.

— Вы так спешите обрадовать ее высочество Ристану, мой светлый шер? — не пожелал отвязаться Бастерхази.

— Оставлю эту честь вам, Бастерхази. — Дайм с ненавистью глянул сначала на пылающие закатом облака, затем на уходящую за горизонт стрелу Южного тракта. — У меня нет времени на дипломатические танцы.

— О, так вас ждет прекрасная дама в Метрополии… — насмешливо протянул темный.

Дайм еле сдержался, чтобы не запустить в него чем-нибудь тяжелым, вроде запрещенной «серой гнили» или хотя бы «молота раскаяния». Нельзя, Бастерхази при исполнении. И вообще не виноват. Вот если бы «раскаянием» можно было приложить августейшего братца Люкреса!..

— Хм… похоже, я ошибся, вас ждет не дама… — темный продолжал нарываться. — Юный прелестный адепт? Помнится, среди светлых целителей попадаются весьма, да, весьма…

— Шли бы вы в Бездну, Бастерхази.

— Предпочту вон ту таверну. Вы как хотите, мой светлый шер, а я буду ночевать под крышей. И в кровати.

Шисом драный Бастархази дал шенкелей своей химере и вырвался вперед. Успел всего на полкорпуса – еще не хватало уступить ему и здесь! Так что к таверне Дайм пришел первым. Всего на четверть корпуса, но – первым! Правда, разгоряченный Шутник попытался укусить химеру, та зашипела и плюнула какой-то едкой дрянью… в общем, им с Бастерхази пришлось еще и растаскивать зверюг и самим загонять в конюшню, в денники на противоположных ее концах. И ставить щиты, чтобы разгоряченные зверюги не разнесли конюшню по бревнышку.

— Надеюсь, ваша тварь не подпалит здесь все, темный шер.

— Ну что вы, мой светлый шер, без приказа – никогда! Кстати, вы уверены, что ваша тварь не пытается закусить конюхом? А, нет, всего лишь его рубахой… — и темный заржал на зависть всей конюшне.

— Не подходи близко, если жизнь дорога, — проигнорировав насмешки Бастерхази, Дайм бросил осеняющему себя светлым окружьем конюху монету. — Насыпь овса ему и проваливай.

Поймав серебряную «сестрицу» на лету — монету прозвали так за изображение солнца на реверсе — конюх поклонился, быстро высыпал в ясли полмешка овса и сбежал, заливать шок вином и рассказывать свежайшую сплетню о конях-людоедах. И шис с ним. Слухом больше, слухом меньше, Магбезопасности плевать.

Дайм бы тоже не отказался залить утренний разговор со Светлейшим чем-нибудь крепким. И ведь ничего неожиданного Светлейший не сказал. Всего лишь выслушал отчет о ликвидации стихийной аномалии, предварительной аттестации дара и передал приказ императора:

— Ты должен сделать все возможное и невозможное, чтобы ее высочество Шуалейда сама захотела замуж за его императорское высочество Люкреса. Чтобы она влюбилась в него, как весенняя кошка. Его высочеству нужны ее верность и безусловное доверие.

Дайм чуть не поперхнулся. Вот так просто, да? Верность и безусловное доверие! От параноидальной менталистки – безусловное доверие! А подвязку Светлой не надо? Твою же…

— Его высочеству плевать, что Аномалия не светлая и никогда не будет светлой? Да она Люкреса раздавит и не заметит, с его-то жалким огрызком дара!

— Не твоя забота, Дюбрайн. — Светлейший, разбуженный на рассвете, был не особенно любезен. — Тебе сказано – делай. И не забудь, она ни в коем случае не должна получить темную категорию. Головой отвечаешь.

— Она сумрачная, мой светлейший шер, и сумрачной останется. И кроме того – неадекватная менталистка. Люкрес не понимает, на ком собрался жениться!

— Понимает или нет, не твое дело.

— Вы… — Дайм проглотил вертевшиеся на языке ругательства и медленно выдохнул, так же медленно вдохнул и спросил совершенно ровно: — Я могу сопроводить Аномалию в крепость Сойки?



Мика Ртуть, Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 23.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться