Дети Грозы.Сумрачный дар

Размер шрифта: - +

9.2

— Роне, ты пьян! — ворвался в праздничный фейерверк чей-то голос… женский? Зефрида, моя королева?!

Вздрогнув, он обернулся — и фейерверк погас. Чудеса на сегодня закончились. С порога пристально смотрела изысканной красоты дама — изгиб бедра обрисован полупрозрачным муслином, глаза глубины и цвета Ургаша таинственно мерцают, медальон с единорогом притаился в ложбинке меж солнечно-смуглых холмов.

Ристана. Всего лишь Ристана. И призрак синей ауры — всего лишь отблеск королевского медальона, а не драконья кровь… а, нет. Не только медальона. Еще на Ристане следы ауры Дюбрайна, серебристо-сине-лиловые искры. Кто бы сомневался, что ночь Длинноухий провел в покоях ее великолепного высочества. И судя по тому, что Ристана здесь – ее очарование на него не подействовало, и уговаривать августейшего брата сменить невесту он не собирается. Чего и следовало ожидать.

Не вставая с ковра, Рональд протянул руку к инфанте, медленно улыбнулся:

— Мое прекрасное высочество, иди сюда.

— Ты пьян.

— Тобой.

— Вставайте, ваша темность. — Ристана шагнула к нему и похлопала веером по ладони. — И сделайте, наконец, хоть что-нибудь! Ублюдок уже в Риль-Суардисе, еще немного – и нам придется отдать ему проклятую девчонку!

Рональд подавил нервный смешок: наедине с ним, вне предназначенного публике образа хрупкого и нежного цветка, её королевское высочество чем-то напоминала Паука. Наверное, полным равнодушием ко всему, кроме Валанты и себя. Но ее это не портило, напротив, холодная рассудочность будила азарт, требовала сорвать еще одну маску и разбудить глубоко спрятанный огонь. Тот, который не удалось разбудить Длинноухому ублюдку – ни этой ночью, ни предыдущими, сколько бы их там ни было.

— Что именно, моя Тайна?

— Что хочешь. Сожги ее, утопи, отдай зургам, выбирай сам! — Голос Ристаны был ровен, как и подобает истинной аристократке, только пальцы сжимали веер чуть сильнее, а на безупречно-матовых скулах расцвели ядовитые маки. Голову она привычно склонила набок, подчеркивая собственную хрупкость. — Но если кронпринц получит мою сестру — ты лишишься не только должности…

«…а я — не только Валанты, но и жизни», — этого она не сказала вслух, но подумала достаточно громко.

— Подумаешь, должность. — Рональд тактично не услышал ее мыслей. — Сплошные хлопоты и никакого удовольствия. Уеду в Гнездо, займусь научной работой.

— Роне… — Отбросив веер, Ристана опустилась на колени рядом с ним, провела ладонью по его щеке, улыбнулась нежно и зовуще: вот теперь она стала похожа на ту Ристану, в которую были влюблены все шеры королевства старше десяти лет от роду. — Не рассказывай мне сказки.

«Ты никуда от меня не денешься, мой темный шер, — звучало в этой нежности. — Ты смертельно боишься Паука. Ты убьешь десять инфант, лишь бы не возвращаться к нему. А между тобой и Пауком стою только я. И ты знаешь, что я это знаю. И знаешь, что ты – моя единственная страсть… после Валанты, которая – моя жизнь и мое сердце».

— Все будет хорошо, — шепнул Рональд, поймал тонкую, сильную руку и поцеловал запястье. — Ты веришь мне, Тайна?

— Нет,  — проворковала она с беззащитной улыбкой, и тут же отобрала руку, поднялась и отступила. — Вставай, Роне. Аудиенция через полчаса!

«А Шуалейда все еще жива, несмотря на все мои старания и обещанное тобой чудо», — опять не добавила она вслух, но Рональду это и не требовалось. Удобно быть не только шером разума, но и мастером, который делает амулеты ментальной защиты для королевской семьи. Не от себя ж их защищать, в самом-то деле.

— Целых полчаса? Не вижу причин торопиться, — улыбнулся он и потянул Ристану к себе.

— А ты до сих пор не одет! — отстранилась Ристана и повела обнаженными плечами. — Я не буду тебя ждать.

Она демонстративно поправила белую кружевную перчатку выше локтя и посмотрела на гигантские напольные часы. Предыдущему (ныне покойному) полномочному представителю Конвента их подарили гномы, а Рональду они достались по наследству. Часы были с гирями в виде птиц и тремя циферблатами: верхний, с двенадцатью делениями, показывал время, средний, с тринадцатью — день и месяц, а нижний, без делений вообще, показывал все и ничего, шесть разнокалиберных стрелок крутились, как Хиссова пятка захочет.

— Ты дивно хороша, когда сердишься, моя Тайна!

Рональд вскочил на ноги, шепнув про себя сложную формулу заклинания: его шелковый халат превратился в черный бархатный камзол, шитый по моде двухсотлетней давности. «Пыли в глаза никогда не бывает много!» — эту простую истину Паук не уставал вбивать в ученика на протяжении полувека.

Рональд подмигнул Ристане, поправил кружевное жабо, заколотое бляхой Конвента, вынул из воздуха короткий плащ с алым подбоем и накинул на плечи. Предложил Ристане руку — та нежно улыбнулась и руку приняла. Еще бы не приняла! Её коварное высочество принадлежит ему с потрохами, хоть и тешится иллюзией чистой и взаимовыгодной любви. Это осел предшественник, мягкой ему травы, поддался беззащитной улыбке и ночным глазам — с ним, темным шером Бастерхази, учеником Темнейшего Паука и потомком ближайшего соратника Ману Одноглазого, у Ристаны ничего не выйдет. Хотя бы потому что его сердце давно занято. Не Ристаной.

Притянув ее к себе, он провел ладонью вдоль тонкой спины, коснулся губами ушка и шепнул:

— Ваше королевское высочество может не ждать.

Она не успела ответить, как он «исчез»: обернулся пеленой невидимости и бросился в соседнюю комнату, к зеркалу связи. Надо, шис дери сумрачную девчонку, проверить — в самом ли деле жива, или пора удирать к зургам.



Мика Ртуть, Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 23.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться