Дети Пепла

Размер шрифта: - +

Декса. Нарушение и наказание

— Ну как все прошло? — спрашивает Рем, когда мы садимся в автобус, готовый отвезти нас обратно в приют.
— Они чокнутые, — выдыхаю я.
Рем согласно кивает. Мы занимаем места в конце автобуса, я наблюдаю за другими. У всех совершенно разные эмоции: кто-то возбужденно рассказывает о том, что у него исчез палец на руке, другие удивленно отвечают, что ничего такого с ними не происходило; кое-кто со страхом вжался в спинки сидений, не обращая внимания на уговоры друзей успокоится.
— Долго ты просидел в той грязной комнате?
— Ага, — довольно отвечает Рем. — Я еще и выходить не хотел, нервы им изрядно потрепал. А нечего было меня там запирать!
Я улыбаюсь, всегда знала, что он жутко упертый.
За окном стремительно проносятся пейзажи полей, сменяясь небольшими старыми домиками. Это трущобы. Район нищих. Неудивительно, что именно здесь расположился наш захудалый приют. С ненавистью смотрю на деревянные стены, в которых проходит моя жизнь. Автобус останавливается, все с неохотой поднимаются с насиженных мест и начинают толпится возле выхода. Нас уже встречает миссис Диксс. Ее взгляд какой-то отстраненный, почти обреченный. Мне на какую-то долю секунды кажется, что она вот-вот заплачет. Но как только в поле ее зрения попадаю я, как лицо женщины превращается в гримасу отвращения. Никак не могу понять, почему именно на меня у нее такая реакция, неужели дело всего лишь в том, что в самый первый день знакомства с ней я обозвала ее уродкой? Но мои мысли недолго вертятся вокруг этого неразрешимого вопроса, потому что совершенно неожиданно миссис Диксс разрешает нам отдохнуть до завтра! Невиданная щедрость! Рем расплывается в улыбке и оборачивается ко мне.
— Как насчет романтической прогулки? — со смешком вспоминает он нашу старую шутку.
Дело в том, что всю первую неделю моего пребывания Рем всячески завоевывал мое внимание, а однажды во время прогулки по набережной даже пытался поцеловать. Помню, как наорала на него, пригрозила, типа напишу на него жалобную, что затащил меня на романтическую прогулку. Наплела еще кучу всякого бреда, а под конец хорошенько врезала и со спокойной душой ушла восвояси. Рем меня потом месяц сторонился. Зато позже сдружились, но эта история не забылась, а из неприятного инцидента превратилась в шутку. И самое забавное, что кроме нас ее никто не понимает.
— Даже не знаю, — изображая крайнее смущение произношу я.
Девчонки рядом с ноткой зависти вздыхают. Меня это веселит еще больше и смех вырывается наружу, Рем тоже начинает хохотать.


***

Уже через двадцать минут мы проходим через восточные ворота города, выходя к шумному океану Кораллии. Он получил свое название в честь нимфы морей, которой поклоняется здешний люд, ну и я в какой-то мере.
Бушующие волны с силой ударяются о причал. Вдали стоят на якоре покосившиеся деревянные корабли, да причалены к берегу лодки местных рыбаков.

 Рем прямо в обуви забегает в холодную воду, подставляя лицо лучам заходящего солнца.
— Балда! Простудишься! — кричу я, садясь на прибрежные камни.
Рядом бегает кругами по теплому песку маленькая девочка. Она радостно что-то бормочет себе под нос, не замечая, как я за ней внимательно наблюдаю. Вот оно счастье! Иногда мне кажется, что только в детстве человек может быть по-настоящему счастлив. Когда еще не понимаешь, насколько сложная эта штука, жизнь.
К девочке подходит женщина, видимо мать, она переводит взгляд со своего чада на меня, потом на Рема и ее глаза становятся холодными. Торопливо подхватывая дочь на руки, женщина спешит прочь. Такая реакция мне понятна: в городе все считают, что в приюте обитают лишь отпетые разбойники и грабители. Да и наш оборванный вид вызывает только негативные эмоции, но не до такой же степени! Хорошее настроение уходит, я вновь возвращаюсь в серую реальность, в которой я лишь сирота с «нарушенной психикой», как говорили мои врачи.
Рем возвращается весь мокрый и трясущийся от холода, но довольный. Я старательно улыбаюсь, чтобы не испортить его настроение, но парень мгновенно напрягается.
— Что-то не так?
Продолжая сохранять счастливое выражение лица, я качаю головой. Рем передергивает плечами, но ничего не говорит. Знает, что когда нужно, я сама все расскажу.
— Пойдем вдоль берега? — предлагает он, протягивая руку.


***

Когда мы возвращаемся в приют, уже далеко за полночь. Уверена, нам хорошенько влетит за нарушение комендантского часа, но это того стоило. Хотя бы один вечер в жизни я чувствовала себя свободной.
Рем тихо прикрывает парадные двери приюта. Внутри спертая темнота, хоть глаз выколи, но мы уже успели научиться ориентироваться и без света. Стараясь не шуметь, я захожу внутрь. Рем аккуратно закрывает дверь. Внезапно мою щеку обжигает, словно огнем. Я вскрикиваю, инстинктивно прижимая руки к лицу. Свет старого керасинового фонаря вмиг озаряет коридор, и я слепну на несколько секунд. Когда же глаза наконец привыкают к неяркому освещению, предо мной предстает миссис Диксс с плетью в руке. Я на миг теряюсь, а Рем быстро отодвигает меня назад. В успокаивающем жесте выставляя одну руку в сторону владелицы приюта.
— Позвольте. Поинтересоваться. Где. Вы. Шлялись? — с гневом в голосе говорит она, замахиваясь на Рема, но тот вовремя делает шаг назад.
У меня подступает ком к горлу. Я еще не видела, чтобы миссис Диксс кого-то била. Обычно просто назначала выполнять самую грязную работу. Рем, кажется, тоже ошарашен.
— Мы… Мы просто гуляли, — нетвердым голосом произносит он.
Миссис Диксс заносит руку для удара, но останавливается. Все-таки применять силу не в ее стиле. Хотя моя щека — обратное тому доказательство. Кожа все еще пульсирует, хотя удар был, как мне теперь кажется, не совсем уверенным и прошел больше вскользь.
— Сегодня будете спать в подвале. Не хватало еще, чтобы вы своим топотом разбудили других сирот! — все еще зло произносит женщина.
Я молчу, хотя внутри поднимается волна негодования. Чувствую, что Рем еле сдерживается, чтобы не нагрубить в ответ. Миссис Диксс плетью указывает нам на дверь, ведущую в подвал. Я там никогда не была, но те, кому «посчастливилось» отбывать наказание в столь «приятном» месте рассказывали отнюдь не очень хорошие истории. Кто-то даже утверждал, что там закопаны трупы умерших сирот, а их призраки докучают живым.
В сумраке мы осторожно спускаемся по крутой лестнице. Порожки угрожающе скрипят, будто вот-вот провалятся. Дверь за нами закрывается, единственный источник света исчезает. Слышу шуршание, из чего делаю вывод, что Рем что-то ищет в карманах. Через несколько секунд мне в глаза ударяет луч света.
— Так и знал, что пригодится, — довольно произносит парень, кивая на фонарик, который недавно нашел оброненным где-то на улицах города.
Луч медленно скользит по стенам подвала. Это небольшое помещение десять на десять шагов, в углу свалены какие-то доски, рядом каркас старой кровати.
— Негусто, — комментирую я. — Она совсем из ума выжила?
— Мда… И зачем мы возвращались вообще? — в сердцах пинает трухлявую доску Рем.
Облачко пыли взмывает вверх, заставляя чихать.
— Эмм, ложись на кровать? — полувопросительно говорит Рем.
Я вспыхиваю, когда понимаю, что ему лечь негде, только если рядом со мной. Кажется, юноша подумал о том же, потому что на его лице появляется блуждающая ухмылка.
— Я… Я могу лечь и на досках, — несмело предлагаю я.
— Не говори глупостей, — закатывает глаза Рем. — Честное слово, буду вести себя прилично, так что не помешаю.
Я обреченно вздыхаю, но перестаю спорить. Пружины кровати жутко скрипят, а в тишине эти звуки становятся еще более оглушительными. Проходит много времени, прежде чем я засыпаю. Рем к тому моменту уже тихо сопит за моей спиной



Keola Latro

Отредактировано: 30.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться