Дети войны

Font size: - +

29.

Я поднимаюсь из трюма, и небо рушится на меня шквалом воды. Дождь – или море – бьет наискось, соль обжигает ладони, волдыри на них горят. Не слушая боль, я хватаюсь за черный трос, – в нем голос нашего дома, нашего мира. Молния раскалывает небо, палуба кренится, я едва держу равновесие, но иду к переднему мостику.

 Запоздалый гром оглушает на миг, ветер вторит ему, пытается вырвать канат из рук. Я горю, темнота горит во мне, – хочет подняться из сердца, залечить мои раны. Хочет помочь моим звездам, успокоить их боль. Хочет сразиться с бурей, усмирить ее, – но я не позволяю. Сердце грохочет сильнее бури, я сражаюсь с самим собой, с темнотой в своей крови. Меня сжигает жар, стена ледяной воды не в силах остудить его.

Шаг за шагом я иду вперед, и палуба качается подо мной, боль пульсирует в ладонях.

Я ободрал руки, пока качал помпу. Нас слишком мало, – предвестники Эртаара валяться с ног от усталости, не давая кораблю сбиться с курса. Их всего четверо и они стремятся быть всюду: на мачтах, у руля, в трюме, где мы откачиваем воду. Почти все мои звезды сражены морской болезнью, но я не должен исцелять их.

Темнота негодует и бьется при одной мысли об этом, я едва могу удержать ее.

А те, кто сильнее, чем качка, – помогают звездам Эртаара, качают помпы, сворачивают паруса, держат руль. Но корабль слишком большой, нас слишком мало.

Я стоял на помпе вместе с Цалти, рычаг поднимался и падал, вода гудела, борта шатались, волны били в обшивку. Сырость, духота, вкус соли, темнота, беснующаяся в сердце, – я старался не думать ни о чем, держал ритм, следил, чтобы рычаг не скользил в ладонях.

– У тебя руки в крови, – сказал Цалти, когда мы остановились перевести дыхание. – Одень перчатки.

У меня нет перчаток, не было никогда. Даже в самую холодную зимнюю ночь темнота согревала мои ладони. Темнота залечивала любые раны. Но сейчас она в плену моей воли.

Цалти хотел снять перчатки, отдать мне, но я запретил ему.

Сколько мы качали после этого? Час или больше? Я взобрался наверх, чтобы найти тех, кто сменит нас.

Я поднимаюсь по ступеням, смотрю на море. Оно повсюду, клубится черными тучами, хлещет косыми струями дождя, уносит дыхание соленым ветром. Вздымается волной, огромной, пенящейся на гребне, – выше наших бортов, выше меня, выше мостика, на которой я иду. Мне кажется – волна вровень с передней мачтой. Этот миг длится вечно, я смотрю как завороженный, – передо мной непокорная глубина, рвущаяся ввысь, сила, с которой я хочу сразиться.

Я успеваю крепче схватиться за трос, и волна низвергается, падает на палубу. Зрение гаснет на миг, темнота поглощает меня, кипит, – но моя воля сильней. Моя воля – сталь, металл и песня, никто не сломит ее, даже мое собственное сердце.

Мир проясняется, возвращает свет и звуки. Волна смела меня, но я все еще держусь за трос, он живой болью пульсирует в ладонях. Поднимаюсь на ноги и внутренним взором ищу своих предвестников, каждого из них. Они сияют, их чувства кричат громче бури, – страх, смятение, упорство. Моя маленькая звезда среди них, я едва сдерживаюсь, чтобы не окликнуть ее мыслью.

Все живы, все здесь, море не забрало никого из нас.

На передней палубе четверо. Шерири – бледная золотая тень среди сумрака бури – вскидывается, увидев меня, и снова опускается, крутит барабан лебедки. Я должен спросить, какая нужна помощь. Но сначала послать кого-нибудь вниз, на помпы.

Кто-то хватает меня за руку, – я вижу черную боевую перчатку, узнаю прикосновение. Киэнар.

Он без шлема, мокрые волосы облепили лицо, вода бурлит в распахнутых крыльях. Напряжение дрожит вокруг него, устремленное и яростное, как в зале с молниями, где мои воины тренировались перед войной. И с напряжением мешается страх, – безымянный, древний ужас перед морем.

– Мельтиар! – Киэнар пытается перекричать грохот волн и шквальный ветер. – Мы не можем плыть дальше!

Я оборачиваюсь к Шерири, но он продолжает крутить рукоять лебедки, словно не слышит этих слов. Значит, корабль выдержит бурю.

– Иди на помпы, – говорю я Киэнару и обвожу взглядом мостик. – Танар, ты тоже.

Танар срывается с места, едва не падает, когда палуба вновь выскальзывает из-под ног, но хватается за канат, спешит вниз.

Киэнар не отпускает мою руку.

– Послушай, ты должен, – слова не терпящие возражений, словно он вправе приказывать мне, – ты должен перенести всех обратно! Мы не выплывем!

Я сбрасываю его руку, указываю вниз.

– Иди на помпы! Поговорим потом.

Киэнар не слушает меня – словно меня нет здесь, словно я не стою перед ним. Его глаза блестят как в лихорадке, крылья бьются, взрезают потоки воды. Я готов ударом стереть страх и одержимость с его лица, – но грохот новой волны заслоняет все.

Мне удается схватиться за поручень. Пена разбившейся волны умирает на досках мостика, мачта скрипит и шатается над нами.

Киэнар рядом со мной.



Влада Медведникова

#9197 at Fantasy
#432 at Epic Fantasy
#2435 at Other
#366 at Curiosities

Text includes: магия, любовь, звезды

Edited: 04.01.2017

Add to Library


Complain




Books language: