Дети войны

Font size: - +

32.

Кори, самый младший в нашей команде, уже начал тогда учиться химии и после утренних тренировок отправлялся в лабораторию, – а моя судьба все еще была неизвестна. Как и все, я училась стрелять и драться, продиралась сквозь лабиринты чужих букв и жесткий строй языка врагов, но все еще не знала, каким будет мое умение, какому мастерству я посвящу себя на войне.

Уже тогда мне нравились тяжелые ружья: черные стволы, вращающиеся с тихим гулом, нарастающий жар в глубине металла, смертоносный ливень выстрелов. Но наставник по стрельбе качал головой, говорил: «Пока еще рано». Я чувствовала невысказанный смысл его слов: я слишком слабая еще, мне не справиться. Молча кивая в ответ, я старалась не выдать разочарования и ненавидела в эти мгновения свои руки, такие тонкие и хрупкие, неспособные справиться с мощным оружием.

Однажды, на выходе из зала для тренировок, меня остановил незнакомый человек, – я не запомнила его лица, лишь черные браслеты на запястьях, мерцание сигнальных огней. Он взял меня за руку и долго вглядывался в пальцы, словно в книгу или рисунок. А потом сказал: «Если захочешь играть на арфе, найди меня». Но через пару недель его имя стерлась из памяти, и ружья влекли меня больше, чем струны.

И, чтобы заставить петь арфу или флейту, нужно чувствовать магию, оживлять прикосновением металл. А магия мне не давалась.

Ирци говорил об этом много раз.

У меня не было способностей, но все же Ирци пытался научить меня. Раз за разом я приходила в учебный зал вместе с теми, кто только начинал постигать азы волшебства. Каждый раз я видела новые лица, – ведь всем удавалось понять то, о чем говорил Ирци, удавалось повторить то, что он делал. Но не мне. Я знала, что всех нас соединяет единая сила, мы живем и дышим звездным светом, – но не могла изменить его, ничего не получалось.

В конце концов Ирци сдался. «Ничего не поделаешь, – сказал он. – Бывает так, что способностей нет». Я чувствовала, как он устал от меня, как ему жаль потраченных на меня часов и дней. На прощание он сказал: «Занимайся тем, что получается».

Мне было так обидно и стыдно тогда, что я пообещала себе: я буду заниматься не только тем, что получается. Я освою то, к чему меня тянет, то, что я люблю. Стану одной из лучших.

Наставник по стрельбе вскоре доверил мне тяжелое оружие. Оно было со мной всю войну. «Твой друг», – так Коул называл мои черные стволы, и я всегда смеялась в ответ.

Ведь оружие и правда было мне верным другом.

 

– Да, именно так, – сказал Мельтиар, когда я положила оружие на колени и накрыла ладонью приклад. – Теперь закрой глаза.

Я послушалась.

Это простое упражнение, знакомое каждому воину, каждому скрытому. Закрыть глаза и пытаться различить звуки, движения воздуха, дальние отголоски чувств. Мы учились этому прежде, чем отправились жить среди врагов: чтобы, проснувшись в чужом городе, не заговорить на родном языке и даже с закрытыми глазами не выдать себя ни жестом, ни словом. Чтобы суметь найти путь в полной темноте и стрелять наугад, не видя цели.

Не нужно быть магом, чтобы научиться этому.

Мир покачивался, едва приметно, плавно, но в этом движении была память о шторме, о тошноте, подступавшей к горлу, о молниях, раскалывавших небо, и о раскатах грома. Ветер касался лица, дышал солью, выбившаяся прядь щекотала губы. Внизу, за бортом корабля шептало море, – повторяло свои угрозы и обещания, не давало забыть о себе даже на миг. Крик птицы взмывал над плеском волн, исчезал в вышине.

Голоса, которые я почти не замечала обычно, стали ярче, ближе. Звонкие оклики, удар крыльев по воздуху, скрип разматывающейся лебедки, грохот откинутого люка, дрожь в досках палубы, эхо шагов. Бочка, на которой я сидела, чуть слышно поскрипывала в лад с движением корабля, в такт качающемуся миру. Мои ноги опирались на мотки каната, – даже сквозь пропитанную солью подошву  я чувствовала упругие, неподатливые кольца.

– Смотри внимательнее, – сказал Мельтиар. – Смотри ближе. Глубже.

Его голос был сейчас неукротимым, как река. Темнота и свет, каждый звук – новая грань, течение, тянущее в глубину, влекущее к себе. Совсем близко – достаточно протянуть руку. Но даже не касаясь, я чувствовала Мельтиара, – вот он передо мной, раскаленный как сердце битвы. Его дыхание, движения и слова разрезали воздух, соленый ветер не мог их стереть. Они вспыхнули, коснувшись моей памяти, и я зажмурилась крепче.

Слезы обожгли веки, сердце переполнилось, пропустило удар. Слова Мельтиара, его имя, темнота, ему подвластная, и его воля, – повсюду, в каждом глотке воздуха, в каждой мысли. Так близко – в моей душе, в оружии, в голосах, отзвуках шагов, во взмахах крыльев.

Я так люблю его. Он моя жизнь.

Я не смогла сдержаться, – горячая слеза потекла по щеке.

Сквозь чувство, бушующее и разрывающее сердце, – всмотрелась глубже. Мне показалось, я падаю, – корабль исчез, море исчезло. Я не перестала ощущать и слышать, мое сердце билось и горело по-прежнему, слеза текла, оставляя соленый след, – но каждое прикосновение, каждый звук превратились в росчерки, яркие и бесплотные.



Влада Медведникова

#9067 at Fantasy
#430 at Epic Fantasy
#2404 at Other
#358 at Curiosities

Text includes: магия, любовь, звезды

Edited: 04.01.2017

Add to Library


Complain




Books language: