Дети войны

Font size: - +

38.

Я не знала, сколько прошло времени. Солнце уже не палило так ярко, тени удлинялись, но вечер все не наступал. Воздух становился холоднее, полнился предвкушением зимы, и казалось – вот-вот небо окрасится алым, по земле потекут сумерки. Но дневной свет все не угасал.

В этом мире ночь не спешит, подкрадывается постепенно.

Хорошо, что это так. Гораздо тяжелее было бы ждать в темноте.

Первые мгновения были самыми долгими. Я замерла, глядя вслед Мельтиару, – знала, что могу себе это позволить, здешние люди не удивятся, сочтут обычной слабостью влюбленной девушки. Мельтиар не обернулся, и это тоже было правильно.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Даже издалека он выделялся: высокий, безоружный, одетый в черное, – яркий росчерк среди пыльной толпы. Потом шатры и люди заслонили его, и я вздохнула, обняла оружие и позволила переводчику увести меня прочь.

Я боялась за Мельтиара. Его не учили искусству скрытых, он не умеет плести беседу, говорит прямо и не сможет обмануть, если потребуется. Но здесь военный лагерь, может быть, тут все прямолинейны, не придется искажать правду? Но я уже обманула этих людей, пришла к ним с оружием, скрыла, что я воин.

И поэтому могла выглядеть любопытной, – вертела головой, смущенно опускала глаза, встретившись взглядом со встречными, и считала. Считала улицы, палатки, повороты. Запоминала путь, которым меня вели.

 Шатер, у которого остановился переводчик, отличался от прочих. Дверная занавесь была отдернута, обвязана белым шнуром, а над входом качались бубенцы, позвякивали в такт ветру. Изнутри тянулся странный запах, горьковатый и чистый, – словно тут жгли высушенные полевые травы, окуривали ими палатку.

– Здесь тебя никто не потревожит, – сказал переводчик.

Я шагнула внутрь, а он остался за порогом, – словно эта черта была запретной, преступать ее было нельзя. Я осторожно опустила оружие на пол, вопросительно взглянула, и переводчик заговорил снова.

Глаза еще не привыкли к полумраку, я оглядывалась, но видела лишь неясные тени. Звуки чужой речи казались тяжелыми и резкими, смысл слов с трудом оседал в мыслях. Я кивала, стараясь быть растерянной и встревоженной, а переводчик говорил. Объяснял, где что лежит, куда я могу выйти и как найти обратный путь, и много раз просил простить за скромный прием.

– Мы не ждали женщин, – повторял он. – Здесь нет того, к чему ты привыкла. Но клянусь, каждый будет почтителен с тобой, как со старшей сестрой. Никто не потревожит тебя ни здесь, ни в умывальном шатре, ни снаружи.

Я хотела спросить, почему здесь нет женщин, но вместо этого улыбнулась, неуверенно и слабо, и сказала:

– Наше путешествие было таким тяжелым, что военный лагерь кажется мне дворцом.

Должно быть, это были нужные слова. Переводчик пожелал мне спокойного дня, задернул дверную штору и ушел.

Я зажмурилась, посчитала до десяти и открыла глаза. Шатер перестал быть нагромождением сумрачных теней.

Сквозь крохотное окошко в крыше падал свет, наискось рассекал палатку. Пылинки взлетали и клубились в солнечных лучах. Ветер хлопал оконной шторкой, луч света то гас, то вспыхивал снова.

Мне стало тоскливо.

Черные палатки, где я ночевала во время войны и разноцветные шатры Аянара – все это так далеко. Наш город, наш мир – в бесконечной дали. Чужой лагерь, чужие люди. «Здесь не видно звезд», – так сказал Мельтиар.

 Шатер был таким же безрадостным и тусклым, как мои мысли. Внутри полотнища еще сохранили цвет – желтовато-серый, сухой оттенок. Солнечный луч падал на кровать – низкую, укрытую шкурами и белым одеялом. Поодаль – деревянный стол и два стула, раскладных, с сиденьями из грубой кожи.

Я подняла оружие, положила его на кровать, села рядом. Мне было спокойнее рядом с черными стволами, тоска отступала, уже не мешала думать. Я смотрела, как медленно сдвигается луч света, как пляшут пылинки, – и ждала. Мгновения текли медленно, я не могла понять, минуты прошли или часы, и уже готова была позвать Мельтиара, – но он заговорил первым.

Нам придется остаться здесь до завтра. Его мысль вспыхнула, затмив сумрачный шатер и тягость ожидания. Сейчас обхожу с ними лагерь. Потом приду к тебе.

Я надеялась, что это значит «скоро», но солнечный луч исчез, и сумрак и холод окутали палатку, прежде чем Мельтиар вернулся.

 

– Дальше от берега горы  становятся выше. – Огонь бился в каменной плошке, алыми отсветами падал на лицо Мельтиара. – Битвы идут за плодородные долины и за святые места. Это один народ, просто передрались.

Мы сидели на кровати, прижавшись друг к другу и завернувшись в шкуру, – она пахла пылью и все тем же запахом высушенных трав. На столе перед нами громоздились тарелки с сушеным мясом, кислыми яблоками и  россыпью вареных зерен, незнакомых на вкус. Еду принесли вскоре после возвращения Мельтиара, – оставили у входа. Я не заметила, кто приходил, лишь увидела тень за дверной занавесью и услышала перезвон бубенцов.



Влада Медведникова

#9088 at Fantasy
#428 at Epic Fantasy
#2394 at Other
#355 at Curiosities

Text includes: магия, любовь, звезды

Edited: 04.01.2017

Add to Library


Complain




Books language: