Детство в девяностых

Размер шрифта: - +

Глава 56

Помимо Даши и её родителей, в доме бабы Нюры, как всегда, собрались и другие её дочери. Приехали, как обычно, тётка Людмила с Лариской, правда, уже без дяди Лёни. Тётя Люда уже второе лето подряд неохотно и с затаённой злобой в голосе говорила, что он в рейсе и что ему не дают отпуска; но все молчаливо догадывались, что произошло на самом деле, и что из этого «рейса» он теперь уже вряд ли когда-нибудь придёт.

Валентина тоже находилась в деревне — с маленькой годовалой дочкой Сонечкой. Сонечка ходила в памперсы и хныкала днями и ночами, никому не давая толком выспаться, чем вызывала глухое раздражение окружающих. 

Особенно выбешивалась тётка Людмила. Когда ребёнок капризничал особенно громко, Людмила шипела на Валю с перекошенным от ярости лицом:

— Слушай! Заткни свою писклю! А то я её об стенку расшибу!!!

— Только тронь моего ребёнка! — кричала Валя со слезами в голосе.

Однажды конфликт достиг своего апогея. Под громкие вопли Сонечки Людмила и Валентина набросились друг на друга с кулаками, вцепились друг другу в волосы.

— Гадина! Сволочь! Ты мне всю жизнь поломала, зараза!!! — зверем ревела Людмила, валтузя сестру, как крысу.

— Пусти!!! — плакала Валя, — Это ты сломала мне жизнь, это из-за тебя я мать-одиночка!..

— Шлюха ты, а не мать-одиночка! И ребёнок твой выблядок!

— Рот свой поганый закрой!!!

Рассвирепев, Людмила повалила её на кровать, начала душить. Баба Нюра, наблюдавшая эту сцену, вжалась в угол, плакала, беспомощно махая руками:

— Да что ж вы такое творите-то, ироды! Бога вы не боитеся!

Людмила отпустила руки от сестры, задыхаясь, зло прохрипела:

— В тюрьму из-за тебя, суки, садиться не охота…

Лариска сидела на крыльце, плакала, уткнувшись лицом в коленки. Даша стояла рядом, машинально ковыряя ботинком землю по детской привычке. 

— Теперь я понимаю, почему мама не по любви замуж выскочила… — пробормотала она.

— Да не существует её, любви этой, — отвечала Лариска, шмыгая носом.

Плохо было в доме бабы Нюры. Плохо было и старикам, получившим на старости лет вместо долгожданного покоя и благоденствия один позор на свою голову. И молодым, с поломанной судьбой, варящимся в ядовитом соку гнева и ненависти друг к другу. И девочкам, Даше и Лариске, ещё таким юным по возрасту, но повзрослевшим в душе на триста лет — было плохо и горько, словно они полыни наелись.

А журавли тоскливо кричали с дальних болот, возвещая скорую осень. Осень, горькую и серую, длиною в целую жизнь.



Оливия Стилл

Отредактировано: 28.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться