Дева, Дракон и Другие Диковинки

Рассказ четвертый. Лошадку застраховать не желаете?

В конюшне было душно и грязно. Пахло прелой соломой, навозом, конским потом. Стойла были давно не чищены, овес в кормушках кое-где покрылся плесенью. О воде здесь и не слышали. Содержатели конюшен при Гентурийской Приграничной Ярмарке заботились исключительно о наживе и экономили на всем. Все равно дольше одной ночи постояльцы здесь не задерживались: прибывали с хозяевами отовсюду аккурат накануне ярмарки, проводили в конюшне ночь и на следующий день уходили с молотка в руки новых владельцев.

Ярмарка в конце года обычно не пользовалась популярностью ни у продавцов, ни у покупателей, и потому конюшня была заполнена едва ли на треть. Четверка обычных крестьянских кляч, кобыла с жеребенком явно сентихветского происхождения и, нежданный и удивительный гость в ярмарочной конюшне, роскошный жеребец белой масти.

Жеребец был исключительно хорош. Шелковая грива водопадом струилась по могучей шее. Упругие мышцы перекатывались под нежной шкурой. Он был не подкован, без седла и поводьев, что наводило на мысль о нелегальных способах его появления на ярмарке. Но Гентурия, особенно приграничная полоса, тем и славилась, что здесь лишних вопросов не задавали. Владельцем коня значился высокий мрачный оборванец в черной накидке, и никто у него не поинтересовался, где он его раздобыл.

Поначалу жеребец бушевал. Бил мощным копытом в деревянные переборки, сопел и фыркал. Но старался он напрасно. Несмотря на внешнюю неприглядность, конюшня была сделана на славу и могла выдержать не одно возмущенное копыто.

Вскоре жеребец притомился и замер в углу, опустив благородную голову. Усталость взяла вверх. Он задремал, и белоснежная челка спустилась на круглый блестящий глаз.

Конь видел сон.

Белокурая челка лихо закручивалась на гладком лбу. Приветливая улыбка украшала и без того красивое лицо. По городской улице, утопая в нечистотах, шагал молодой красавец. Верхушки его черных сапог блестели, как и черные глаза из-под пшеничной челки. Одет он был скромно, но опрятно и со вкусом, под мышкой сжимал небольшой холщовый мешок. Сердце радовалось при взгляде на его счастливую румяную физиономию.

На середине улицы красавец остановился. Повертел головой по сторонам, потоптался немного на месте и пошел прямиком к аккуратному домику с зелеными ставнями. К столбу у входной двери был привязан могучий сентихветский конь, и красавец, обходя его круп на почтительном расстоянии, окинул коня неожиданно цепким заинтересованным взглядом.

Открыли красавцу сразу. На пороге стояла дебелая девица, чье зеленое платье чуть ли не лопалось на мощной груди. При виде девицы красавец расцвел, откинул со лба пушистую челку и сладко спросил:

– Лошадку застраховать не желаете?

Из дома с зелеными ставнями он вышел не скоро, сжимая в руке туго скатанный пергамент. Отошел подальше, с довольным видом сунул пергамент в мешок и свернул на соседнюю улицу.

Эта была побогаче и погрязнее. Почти у каждого дома были врыты столбы для лошадей, а кое-где виднелись и крытые навесы, способные приютить упряжку-другую. Красавец заметно оживился, пригладил волосы, подтянул штаны и пошел прямиком к первому дому.

К концу улицы мешок красавца поправился на четыре свитка, а в его внешности произошли некоторые изменения: под глазом набухал синяк, рубашка на плече была разорвана, на штанах сзади виднелся отчетливый след от сапога. Но уныния в красавце заметно не было. Он еще раз оглядел улицу, усмехнулся и, поправив разодранную рубашку, двинулся дальше.

Вечер следующего дня застал красавца в городском трактире. Он скромно сидел в углу, попивая мутное пиво, и стрелял по сторонам глазами. Рубашка его была зашита, синяк под глазом побледнел. Мешок был надежно приторочен к поясу.

Недалеко от красавца выпивала шумная компания, и служанки едва успевали выставлять на стол новые ломти хлеба и копченой свинины.

– Слышали, на подворье Груздя все лошади подохли? – вдруг спросил один.

Красавец навострил уши.

– Говорят, моровая язва.

– Какая язва, капусты тухлой поели, вот и сдохли, – усмехнулся трактирщик.

– Неправда, – возразил рассказчик. – И у Жука кобыла сдохла. Он ей всегда отборный ячмень давал.

В компании зашумели, заволновались.

– Что делается... по миру пойдем... куда король смотрит... лечить скот надо... это Гентурия виновата... границу закрыть и дело с концом...

Под шумок красавец перебрался за общий стол, повозмущался вместе со всеми, посетовал на правительство и погоду, а затем бросил невзначай.

– Есть верное средство от любой напасти.

Все головы повернулись к нему.

– Стараюсь об этом не распространяться, желающих слишком много. Но вам скажу. – Он понизил голос. – Страховать лошадок надо.

Через полчаса мешок красавца разбух и потяжелел. Последний из компании тяжело сопел, выводя на пергаменте свою подпись, когда трактирщик собирал кружки со стола.

– Ерунда все это, – сказал хозяин веско. – Какая у нас эпидемия. Капуста тухлая.

– Значит, вы лошадок страховать не желаете? – расплылся красавец.

– Еще чего. – Трактирщик понес кружки к стойке. – И никому не посоветую.

Красавец проводил новых знакомых до навеса, подождал, пока они не разберут своих коней, и, когда последний всадник скрылся с глаз, сунул руку за пазуху и достал маленькую черную коробочку. Воровато оглядываясь по сторонам, не идет ли кто, отсыпал из коробочки в ладонь бесцветного порошка, кинул его в корыто с водой, у которого толклись хозяйские кони, и шустро зашагал прочь от трактира, бормоча под нос «капуста, я те покажу капусту».

Утром следующего дня красавец бодро шагал по Гентурийскому Тракту в сторону границы. До перевалочного пункта было еще два дня ходу, но красавец и не собирался покидать пределы щедро унавоженного Ахарта. В приграничной полосе было немало поселений, где у жителей водились и кони, и золотые, а ничего иного красавцу и не требовалось.