Девушка с одним крылом

Глава 7. То, что ты ищешь (25.12.17)

Я гуляла по вымощенным камнем тропинкам сада. В последний месяц это место стало мне домом, но мне не хотелось создавать сложности другим. Я знала, скоро мне придётся уйти.

Викторию Семёновну, бабушку Максима обещали выписать в конце этой недели. Я понимала, что это хорошо, но никак не могла отделаться от странного чувства поглощающего меня в моменты полного одиночества.

Сейчас я тоже была одна. Спать в последнее время меня тянуло всё сильнее, но я терпела, как могла. Я не хотела видеть то, что скрывалось в пелене снов. Поэтому ночью я старалась гулять по саду. Здесь было спокойно. Я была уверена, что Виктории Семёновне очень понравится нынешний сад. Он больше не был местом, где вместо цветов росли сорняки по соседству с увядающими Лилиями. Теперь этот сад был тем местом, в которое я вложила душу.

Ночь была безлунной, а небо звёздным. И пусть сейчас меня окутывал холод, я была счастлива. Ведь далёкие огни, мелькавшие в тёмном поднебесье, теперь стали моими любимыми.

***

Рано утром, когда было ещё довольно темно, и я не ожидала никого увидеть, приехал Максим. Он был чем-то взволнован и, не медля ни секунды, поспешил в дом. Я не знала, по какой причине он здесь, но почему-то мне невыносимо хотелось ему помочь, даже не зная, что именно он ищет.

Обежав весь дом сверху донизу, он вышел в сад, где я сидела с момента его прихода, не желая вновь помешать его планам как в прошлый раз.

– Привет. – Неловко произнёс он, отдышавшись от бега.

– Ты что-то ищешь? – не желая тратить времени на ненужные слова.

– Мне нужна помощь. – я видела как ему плохо, но не знала чем именно я могла ему помочь. Порывшись в рюкзаке, он извлёк из него пару листков. Я сразу узнала их. И правда, это были его недавние наброски. – Не могла бы ты взглянуть на них.

– Это твои наброски. Зачем мне их смотреть?

– Пожалуйста. Мне очень нужна помощь, но я не привык просить родителей, а друзей тем более, поэтому…

– Я тебе никто и ты решил довериться мне?

– Можно и так сказать. – поддавшись его уговорам, я взяла наброски. На них была изображена девушка. Она была очень красивой во всех своих чертах, но кое-чего не хватало.

– А как же глаза? – недоумевающе взглянув на юношу.

– В этом-то мне и нужна была помощь. Как бы я ни старался я не могу нарисовать их.

– А я то тебе чем помогу?

– Я не знаю! Мне просто нужно было услышать мнение постороннего человека. – выпалил он повысив голос.

Верно, я была посторонним человеком и знала, что не принадлежу этому миру, но в последнее время я частенько ловила себя на мысли, что я привязалась к этому миру. Он начинал мне нравиться, но я не знала как мне стать его частью.

– Чего ты хочешь достичь своим искусством? – спросив его, с намерением помочь, – Что в нём особенного? Ты жаждешь славы или денег?

В изумлении взглянув на меня льдистыми глазами, он опустил голову, словно раздумывая над моими вопросами.

– Чего я хочу достичь своим искусством? Мне хочется, чтобы незнакомые люди ни разу не видевшие меня в лицо, не знающие моего имени, оборачивались и замирали у моих картин с целью разглядеть каждую деталь. Мне хочется знать, что то, что я делаю, не останется непризнанным.

– Так в чём проблема? – склонив голову на бок. – Отыщи своё вдохновение и вперёд к мечте. – Мягко улыбнувшись я вернула ему наброски. Наши пальцы случайно соприкоснулись. Через всё тело словно прошёл электрический заряд. Потупив взор, я поспешила скрыться в доме.

***

Когда её пальцы коснулись моих, я ощутил благоговейное тепло, разливавшееся в моём теле. Пальцы правой руки начало покалывать. Я понял, пришло время, наконец, закончить то, чего я желал.

Не медля ни секунды, я отыскал карандаш в рюкзаке и приступил к наброску глаз.

Это именно то, чего я так ждал. Они были идеальны, я видел, насколько живо в них отражается каждая эмоция, что будет передана в портрете. Девушка с моих набросков становилась живой с каждой чёрточкой. А когда всё было готово я смог вздохнуть с облегчением.

На следующий же день я, наконец, приступил к написанию самой картины. Я накладывал мазок за мазком на шершавую поверхность, замечая как безликие обрывки цветов, становятся единым целым.

Другие выпускники тоже были здесь после занятий, но я приходил сюда чаще. Я относился к этому серьёзно в отличие от большинства. Каждый изображал что-то свое. Вкладывая в свою картину собственный смысл. Так можно было предположить, если выпускник использует мрачные, тёмные тона, скорее всего у него что-то произошло. Так и наоборот.

– Эй! Я звонила тебе все выходные, а ты даже не соизволил поднять трубку! – раздалось за моей спиной. Я сразу понял – это была Лена.

Чёрные волосы до талии обрамляли загоревшее лицо. Точеная фигура идеально подошла бы для древнего Египта. Воззрев на меня серебристыми глазами, она ударила мне локтём в бок.