Девяносто девятый мир

Размер шрифта: - +

Глава 21

Закатное солнце заливало мощеную мостовую теплым багрянцем. На небе ни облачка, и даже спасительного ветерка, чтобы освежил лицо — и того не было.

Лишь где-то на задворках слышны крики глашатая, созывающего всех желающих на вечернюю молитву, но вряд ли это могло ей как-то помочь. Кора в последний раз посещала молебен, возносимый в честь Пресвятой матери, когда еще отец не ушел к Двурогому.

Тогда это казалось чем-то волшебным. Красиво одетые люди приходили в храм, внимательно слушали священника и возносили свои благодарности богине. Теперь же Кора понимала, что ее, чумазую, в изношенной одежде, вряд ли пустят в стены храма, какой бы сильной не была ее вера. Эта ярмарка тщеславия, лести и лжи — сходка состоятельных горожан, не что иное, как чистой воды показуха. Они жадно зыркают оценивающим взглядом: у кого кафтан дороже расшит. Кора знала, что придет день, и она будет идти под руку со своим избранником, и одета будет в лучшее платье, а пока...

Из последних сил подтянув сколотое с одного края деревянное ведро, она вылила в канаву мыльную бурую воду. Мышцы от усталости свело судорогой, и девочка поспешила размять онемевшее предплечье.

Мать совсем слегла. По рассказам соседок, все симптомы указывали на то, что у нее болотная лихорадка, а с такой болячкой, как водится, шутки плохи. Маме срочно требовался врач. Вызов его будет стоить три серебряных монеты, а у нее за душой и пятидесяти медяков не будет.

Как же тяжело работать! Девочка не понимала, как мать изо дня в день с этим справляется. Кора с ужасом представила свое будущее в качестве прачки и содрогнулась от такой перспективы.

Разбери Двурогий эту нищету! Скорей бы замуж выйти и жить по-человечески!

Вернувшись в каморку, она устало обвела взглядом ветхое убранство комнаты и развешенные по всем веревкам простыни. Из-за жары и беспрестанной стирки в комнате было сыро и душно, как в бане. При этой мысли она хмыкнула. Баня! Придет же кому-то в голову по доброй воле терпеть жар, исходящий от раскаленных камней! Сама Кора там не бывала, но ее подружки с прибазарного борделя такого про эти бани рассказывали! На год-два старше всего-то, но повидали больше, чем те грешники из-под хвоста Двурогого...

В углу тихо застонала мать. Она не приходила в сознание с того вечера, как состоялся суд над Лукой. Девочка устало села рядом с ней на край тахты. Бледное лицо женщины покрывал липкий пот. Щеки ввалились, а под глазами залегли темные круги — намного темнее, чем обычно. Кора утирала матери лоб влажным, застиранным до дыр, передником, а сама смотрела сквозь нее стеклянным взглядом, отчаянно кусая губы.

Где же взять деньги? Кора знала лишь один доступный ей способ...

Солнце окончательно утонуло за остроносыми крышами. В домах начали загораться первые огни. Девочка, на скорую руку приведя себя в относительно приличный вид, споро шагала вверх по улице к одной ей лишь ведомой цели. Встреть ее сейчас кто из знакомых, то позавидовал бы ее решимости, видя сдвинутые к переносице брови и сжатый в тонкую линию рот.

В надежде подзаработать, она шла в трактир. Лишь один человек мог ей помочь — Виндор. Это был вечно недовольный жизнью старик. Высокий, сухопарый, но сгорбленный от тяжести судьбы, одноногий сапожник. В былом гладиатор на Арене, собственно, там он и потерял ногу в лучшие годы своей жизни. Но крепость духа и умелые руки, которые, казалось порой, работали сами по себе, не напрягая пропитанный насквозь выпивкой мозг, не дали ему пасть на дно жизни.

В девочке же он видел благодарного слушателя. Когда он после рюмашки-другой заводил каждый раз повторяющиеся рассказы об Арене, о былой силе и славе, она слушала вполуха, но изображала искренний интерес. Кора была совсем малышкой, когда поняла главный секрет того, как хранить хорошие отношения с людьми — надо просто их слушать.

В любом случае, к Коре старик относился хорошо — не обижал и подкармливал из своих скудных запасов. И девочка была готова мириться с небольшими неудобствами, старательно адаптируясь и выживая. Ведь с тем же Виндором это требовало малого — просто сопереживать и мило улыбаться.

Бывали, конечно, дни — раз-два в неделю, когда старик переставал себя контролировать. Настроение его становилось особенно мерзким, и он распускал руки. Это делали многие в их квартале, не говоря уже о базаре, так что девочка не возмущалась. Тем более Виндор всегда сам заглаживал вину звонкой монетой, а еще что-то пропадало из его карманов ловкостью девочки. В общем, оно того стоило.

Впрочем, старик не злоупотреблял и блюл некую грань, ту, перейти которую не решался. Обычно, все ограничивалось тем, что он зажимал её в темном углу трактира, наваливался, тяжело дыша перегаром, и жадно, шумно дыша, тискал едва оформившуюся грудь или щипал за задницу. По меркам трущоб — вел себя крайне достойно.

Кора знала, что красива — слишком часто она это слышала от разных людей, но надеяться на то, что ее приметит какой-нибудь зажиточный горожанин из верхней части столицы... Глупо? Да. Но она в это свято верила, как все ее знакомые девушки.

Все шло к тому, что она рано или поздно поддастся на уговоры подружек из борделя и встанет на ту же дорожку. От нищеты не спасет, но еда и кров всегда будут. Пока же, каким-то чудом или из отвращения к этому делу, Кора держалась. Лучше украсть, чем позволять совать в себя то, от чего потом может нос отвалиться, как у Кривой Сервилии из их квартала...

Кора толкнула тяжелую дверь харчевни. В нос ударила спертая душная смесь прокисшего пива, курева и мужского пота. Но среди этих, отчасти привычных запахов, витал и тонкий, едва уловимый — запах жареной требухи. Рот предательски наполнился слюной, и Кора вспомнила, что в последний раз она ела еще утром, и то снова был опостылевший отвар из картофельной кожуры.

Быстро оглядев зал, она, к сожалению, не обнаружила старика Виндора. Ругнувшись на рухнувшие планы, она поспешила скорее убраться, пока ее не заметил Неманья. Когда Кора приходила сюда в сопровождении одноногого, владелец единственной на квартал харчевни плотоядно зыркал масляными глазами, но помалкивал. Этот жадный до денег прохиндей за грош удавится, но постоянного, пусть и не особо богатого, клиента, коим считался Виндор, не упустит.



Ворген Мрачный, Данияр Сугралинов

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться