Девять жизней кота по имени Шева

Жизнь номер два. Мне нет ещё и года, а приключений не становится меньше

Как же приятно мою великолепную шёрстку греет нечто сверху. Оно ещё ярко светит, от чего мои глазки жмурятся. Вдалеке шумят такие высокие штуки. Они снизу тёмные и тонкие, а сверху — зелёные и пышные. Их называют деревьями. Ещё иногда на улице мелькают коробки, на которой мне когда-то довелось кататься. Вонючие, трясущиеся и неприятно звучат. Гадость. Имя им — автомобили или машины.

Я вижу ещё много разных штук с множеством дырок — это дома. Снизу прохаживаются незнакомые двуногие. Смотрю на них сверху и диву даюсь. Они такие разные: маленькие, большие, лысые, визгливые, надушенные. И ходят то сюда, то туда всякие.

Вот бы и лежал себе да поглядывал на всё это дело, так нет же: мой охотничий взгляд видит это… Они летают, горланят, ходят снизу целой компанией. Внутри меня что-то зашевелилось. Не знаю, как это объяснить, но оно влекло меня к ним. Что я собирался с ними делать — пока не осознавал. Но моя решимость двигала меня вперёд, усыпив бдительность. Я взобрался как можно ближе к краю балкона. Вот возле меня летит одно такое существо. Мой взгляд затуманился, и я раскрываю свои лапы навстречу ему.

- Ой, мамочки! - кричу я, не удерживаясь на краю балкона. Моё падение было молниеносным, ведь у меня не было крыльев, как у этих беспокойных голубей. Но благо не совсем болезненным. Вокруг меня оказались какие-то зелёные штуки. Так произошло моё знакомство с травой. Те существа, что гуляли здесь парой секундами раньше, улетели прочь. Я остался один. Рядом снова проезжает противная коробка, проходит двуногий… О нет, что я здесь делаю и как мне выбраться отсюда? Я не мог ни о чём думать кроме как о своей двуногой. Я жалобно раскрываю рот, чтобы она услышала мой крик о помощи, но ничего не происходит. Зато голуби вторят мне, словно дразнили.

Покричав немного, я с ужасом осмотрел окружающую обстановку с её безграничностью. Куда бы спрятаться? Я ведь не знаю, куда идти и что делать. Но вижу что-то очень большое возле моей спины. Я крадусь под него и прячусь с надеждой, что меня теперь точно не заметят. Моё бедное сердечко бешено стучит в маленькой пушистой груди. Надо мной кричат те существа, из-за которых я оказался в таком затруднительном положении. Вот где они теперь. Ну да, у них же крылья, а не лапки. Из этой игры они вышли безоговорочными победителями.

Но мои молитвы всё же достигли адресата. Я услышал голос двуногой. Не Оли, но и старшая мне подходила. Она звала меня. И я по её голосу слышу, что она всерьёз обеспокоена моим внезапным исчезновением. Я встряхнул с себя обуявший меня страх, после чего подал голос как можно громче, чтобы меня точно услышали. И вот эти руки, не раз дававшие мне лёгкий шлепок по попе, вытаскивают меня из-под укрытия. Как же я радовался в этот момент! Это нельзя передать словами. Меня прижимают к груди и несут куда-то. Я, крепко вцепившись когтями в кофту, бросаю взгляд победоносца на крылатых существ наверху, провожавших нас суетливым галдежом.

Оля встретила меня со вздохом облегчения и нескрываемой радостью. Стало очевидно, что она за меня переживала. Оказавшись в её объятиях, мне стало так спокойно.

- Эй, хозяйка! Эти крылатые виноваты! - говорю я ей на всякий случай, если она подумает, что я сам решил прогуляться. Ну уж нет, внизу было страшно и больше меня туда не тянет.

С этого дня я больше никогда не падал с балкона. Но зато стал несколько равнодушным к голубям (как я позднее узнал их название), оберегаясь за свою полосатую шкуру. Один раз повезло — не значит, что повезёт ещё раз. Надо отметить, что они всячески старались привлечь моё внимание, пролетая рядом. Но я только одаривал их высокомерным взглядом, чтобы знали своё место.

***

Ох, и лето пришло! Второе за мою недолгую жизнь. Рядом со мной бегает Люська, красивая трёхцветная девочка. Я дружу с ней целых два месяца с момента её появления в квартире. Помню, как она появилась и тут же спряталась за ворчливый холодильник. И оттуда же орала всю ночь при виде меня, как не в себе. Мне забавно думать об этом, ведь я в своё время вёл себя как паинька. Или заинька. Хотя тоже умирал со страху.

Ещё Люська очень странная. Если я исправно хожу в туалет (периодические маленькие шалости, не считаются, ведь так?), то она справляет любую нужду под одним из двух диванов. У него есть дно, и она оставляет там всякого рода дела. Галя постоянно за ней убирает и ворчит, за что ей такое наказание. Её попытки оказываются наполовину успешными: запах всё равно стоит, тем более, при жаре он заметно усиливается. Не знаю, но Люська в остальном прекрасная. Засыпаем с ней в обнимку, точнее, она постоянно ко мне липнет, а я, как истый мужчина по всем гендерным стереотипам, позволяю себя любить. Шутка, конечно. Мне не трудно проявлять взаимность, потому что было похоже, что никто из двуногих к ней не расположен. Это, конечно, не могло продолжаться долго. Они постоянно твердили между собой, что с кошкой надо что-то решать. Для меня их разговоры — не более, чем пустой звук.

Вот поэтому вы должны понять всю гамму эмоций, когда прошло всего три месяца, а я снова остался в полном одиночестве. Люську двуногие забрали и ушли с ней куда-то. Я думал, что они с ней же и вернутся. Так что поэтому я спокойно бродил по квартире и всюду улавливал запах от неё, не прикладывания к этому усилий. Затем недолго поспал, посидел на балконе со скучающим видом. В общем, я не мог найти себе места. Постоянно мне казалось, что чего-то не хватает. Немудрено после того, как привык находиться в компании себе подобного. Двуногие двуногими, но ведь приятно общаться именно со своими сородичами.

Наконец-то заскрипела входная дверь, и я покидаю свой спальный пост (хотя не успел и пяти минут поспасть после унылой прогулки на балконе), и подбегаю. Двуногие с виноватым видом входили в квартиру, игнорируя моё ненавязчивое приветствие, отдававшееся эхом по коридору.

- Где Люська? - я бросаюсь им под ноги, заглядывая в глаза. Руки у обеих пусты. О, нет! Неужели её кому-то отдали? В этот момент горького осознания в моей душе образовалась огромная пустота; из тех, что нельзя заполнить даже на треть. Я развернулся и отошёл на балкон. Весь мой вид выражал горечь и досаду. Я выскочил на стул и с тяжестью на сердце стал прокручивать в голове все моменты, проведённые с ней. Как она пряталась от меня за холодильником, вопя всю ночь и не давая Оле спать. Как гонялась за мной в поиске защиты. Как уплетала наравне со мной колбасу. Сплошные «Как она...». Любящие глаза стояли уже в моем воображении так ясно, что мне хотелось реветь. Я долго не мог простить двуногим, что сначала Люську принесли, к которой я притёрся, а потом унесли, наплевав на нашу дружбу.