Девять жизней кота по имени Шева

Жизнь номер три. Два года, или как я оказался на волосок от собачьей пасти

Жил-был в нашем доме один кот. Сказать, что он мало кому был по душе, всё равно, что слукавить, не моргнув глазом. Нет, он не был уродом. Обычный пухлый кот. Шуба белая с большими чёрными пятнами. Глаза — зелёные и наглые. Морда прямо-таки трещала от раздутого до небес самомнения. Нет, дело не во внешности, и даже не в выражении морды. Коты и не должны быть забитыми рохлями.

Самый главный его недостаток заключался в том, что он проявлял поистине непростительное неуважение к вещам, оставленных даже на секунду без присмотра. Я не раз и не два видел на балконе, как он денно и нощно метит деревья. Да если бы он ограничивался ими, так нет же! Он кидал на меня победоносный взгляд. Хотя я толком не мог понять, что он хотел этим сказать. Мне вообще было абсолютно на него по барабану, и поэтому пожимал плечами (воображаемыми, конечно), а он всё не мог до этого додуматься. Раз за разом он продолжал свой никому не нужный спектакль. Так бы всё оставалось на уровне «шапочного» общения, от которых мне не было ни холодно ни жарко. Видимо, он так не и смог смириться. Ему требовалось нечто большее.

Ну, в общем, это был зимний ясный день, что объясняло то, что я успел забыть про того хулигана. Слишком большая честь думать о самодурах. Из коридора раздалась дурацкая трель. Галя пошла узнать, кого там принесло. Но никто не вошёл внутрь; зато случилась внезапная беседа на пороге. Пока длился глупый долгий разговор, в квартире нарисовался непрошенный гость. Я его не сразу заметил, потому что лежал на диване, так как решил, мало ли кого принесло, чего бежать, сломя голову. И мой покой всё же был нарушен наглым образом: в комнату бегом забежал этот прощелыга. И путь его следовал зачем-то за диван, на котором возлежал я. Я поднимаюсь в возмущении от столь неслыханной наглости! И это хозяйка пускает первого встречного в дом! В дом, в котором я живу! Естественно, продолжить лежать я никак не мог, делая вид, что ничего не произошло! В моей груди росла непоколебимая решительность прогнать нахала прочь из моих хором! Я же к нему не хожу, так что проучить ой как следует!

Я в мгновение ока оказываюсь за спинкой дивана, где эта сволочь задрал свой дурацкий хост и помечал мою территорию. Как «неожиданно»! В моих глазах непривычно потемнело, а пульс вовсю стучал в висках. Я бросаюсь на него, собрав в себе силы, рождённые праведным гневом. Никто не смеет приходить сюда без приглашения и оставлять свои дурацкие метки. Он будто был готов к такому повороту событий и тоже бросился навстречу мне. Наши конечности скрепились, рты выдали первобытный рёв, достойного льва, острые когти — наголо, зубы — выставлены во всей красе. Я его бью, он — меня. Во время нашей драки раздаётся голос Оли, которая с удивлением слушала наши вопли. Она подбежала к боковушке дивана, но мы уже не оставались на прежнем месте. Мой противник прекратил меня лупить и дал деру на выход, который по-прежнему не был закрыт. Я гонюсь за ним, провожая его всеми проклятиями, которые знал. И тоже побежал бы в подъезд, но как раз в этот момент перед моим носом захлопывается дверь. Галя спрашивает, чего я взбеленился. Пара секунд, и пришло спокойствие. Но я и так считал себя королём мира. Мой противник, нагло претендовавший на мой дом, позорно бежал. Чем не победа для меня? Вон даже усы торчали ещё ровнее и задорнее прежнего, настолько гордость распирала мою героическую грудь. С того времени я часто слышал про себя: «Грудь моряка, а голова дурака». Что бы это значило?

Оля рассказывает Гале, что Филя (так его звали) заскочил к нам и учинил переполох. Галя, в свою очередь, возмутилась его вторжением, и я её прекрасно понимал. Исходя из того, что я узнал после: Филя имел ужасную привычку метить не только стены и деревья, но также и сумки, ведра… Да в общем всё, что имело неосторожность стоять недвижимо на его пути. От того я ощущал себя донельзя воспитанным котом. Чем не повод вырасти в собственных глазах?

***

Хозяйка решила, что меня пора приучать к улице. Вон даже шлейку купила. Только цвет у неё дурацкий — розовый! Да ещё и яркий, что в глазах рябит. Я ей девочка, что ли? Но если подумать, то какая разница? Даже такой цвет мне идёт, потому что он подчёркивает цвет моих прекрасных зелёных глаз. Долой гендерные стереотипы!

Она сажает меня на участок с самой сочной травой во дворе. Я не дурак, тут же приступаю к дегустации. Какое блаженство, когда в рот попадают зелёные травинки. Я, конечно, без ума от рыбы и всего такого, но трава — это что-то из другой оперы.

Было бы прекрасно, если меня не придерживали за поводок. С ним особо не разгонишься. Ладно, мне и здесь неплохо. И коты рядом гуляют, только какие-то они больно недостаточно хороши на мой скромный вкус. Поэтому я смотрю на них от силы пару секунд и затем продолжаю надкусывать траву. Боже, этот запах…

Тут я замечаю, что конец поводка не движется, да и голос Оли не так визглив. Поворачиваю голову, неохотно отрываясь от травы. Так и есть: хозяйка конец поводка прицепила на обрубок железного столба и пошла недалеко на лавочку играть в карты с девочкой, живущей по соседству. Та девочка десятью минутами раннее едва не испугалась меня, когда я с опаской выползал из подъезда. Будто мне не страшно, ага.

- Боже, мне показалось, что оттуда выползает змея!

Оля смеётся, а я тем временем набираю потихоньку смелости и волочусь по дырявому асфальту возле подъезда. Рядом шагают голуби, смешно семеня куда-то своей дорогой. И вот Оля берет меня на руки и несёт к траве, на которую укладывает меня. И вот они сидят на скамейке, увлекаясь своими делами.

- Хм, а не побродить ли мне? - решил я, когда понял, что сыт по горло травой.

Если вы ещё не поняли, то я всегда умел выпутываться из безвыходных ситуаций. Если таковой можно считать плен под поводком. Я пораскинул мозгами и давай выпутываться из шлейки. Не знаю, как это у меня получилось, но свобода уже была в моих руках. Ух, теперь совсем другое дело! Коты, чьи морды выражали весь богатый жизненный опыт, продолжают за мой наблюдать. Меня же они совершенно не привлекают. Нет в них чистоплотности и класса, скажем так.