Девятая жизнь

Размер шрифта: - +

Бусина розовая

С блинами вышел ожидаемый облом – нет молока.

В этом вопросе и синтезатор помочь не может. Стереохимия ему не то чтобы не по зубам, но выход получится столь мизерный, что лучше и не пробовать. Мысль синтезировать как получится, а потом разделить умерла сразу. Закрученная не в ту сторону цепочка белка, отрава еще та. Причем организмом, увы, совсем не распознаваемая. А гарантии, что разделить удастся полностью не было и быть не могло.

Пришлось довольствоваться местными лепешками. Делаются просто: сначала надо развести огонь под моей «плиткой» положенной на два камня. Пока нагревается – разболтать муку в воде. Дальше быстренько размазываем эту субстанцию тонким слоем по плите и, практически мгновенно, приходится получившуюся пленку снимать, складывать вдвое на той же плите обжаривая уже с другой стороны и опять сложить вдвое. Прижать к плите, и так до тех пор, пока не выйдет прямоугольник размером в пол ладони.  Местный аналог сухпайка готов. Храниться такая многослойная лепешка может практически вечно.

Вкус, правда, хоть и лучше, чем мой сухпай, но ненамного. Для улучшения вкусовых качеств приблизительно со второго складывания вовнутрь можно положить начинку. Поскольку сегодня день постный, то рыбу с моллюсками. Храниться такой вариант недолго, но это ему и не грозит. Даже Назарий, уж на что железный, а все же прибежал на запах и теперь, как загипнотизированный змеей суслик, не отрываясь смотрит на мои руки.

Никогда бы не подумала, что зрелище голодного человека под завывание собственного желудка, смотрящего на твою готовку может быть приятно. Атавизм просто какой-то.

С рыбой, наконец, покончено. Пока результат остывает до состояния, когда его можно есть без риска для здоровья, споласкиваю плитку и приступаю к десерту.

Это теже лепешки, но с начинкой из смеси меда и толченых орехов. Если я хоть что-то понимаю, то храниться они могут почти вечно, а вкус и калорийность просто невероятные. И самое главное, больше одной нормы просто не съешь – слипнется.

На «десерте» обычная невозмутимость во взгляде Назарию все же изменяет. Я сижу довольная как таракан, от такого взгляда кажется, что тебя за ухом чешут, но бдительно охраняю блюдо. А то знаем – только отвернись, мигом хватанет горячего.

Правда он нашел себе другое развлечение – ухватил меня за лапу и теперь с ней играется. Интересно ему, видишь ли, как когти выдвигаются, да и перепонок такое впечатление что ни разу в жизни не видел. Прикосновения приятны изумительно и поднимают из глубины души, казалось давно забытые девичьи мечтания, хотя четко осознаю – ему просто любопытно и ничего «такого» он ввиду не имеет. Потому терплю сколько можно, но, в конце концов, не выдерживаю – ну, щекотно же!

Склоняюсь к уху увлеченного своим делом исследователя и самым душевным голосом тихонько шепчу:

- А знаешь, что как честный человек, ты теперь должен на мне жениться?

Ох, как он от меня отпрыгнул – будто лапу по дурости в змеиную нору сунул. Глядя на его удивленно-обиженную физиономию с отвисшей челюстью, не могу сдержаться, и начинаю хохотать. Хоть и понимаю, что это не слишком добрый и вежливый поступок.

К тому моменту, когда смогла успокоиться и смахнуть слезы, Назарий тоже взял себя в руки и принял смиренное выражение. Правда (я теперь такие вещи четко вижу), удерживать спокойствие ему удается только с помощью произносимой в уме молитвы. Потому спешу извиниться и разъяснить:

- Извини, просто то что ты сделал… Вот скажем прихвати ты меня зубами за шкирку… Хм, как там про такие вещи в библии сказано - «пошутив с ней»? Так вот, это будет не больше чем проявление симпатии.

- А вот взять девушку за лапку, как только что, означает как у вас говориться – «предложение руки и сердца». Тоже видимо схожий обычай. По сути – это предложение завести в ближайший гон ребенка.

Ну, и чего мы опять ушами пламенеем? Вроде все вполне адекватно рассказала… Придется поподробней:

- Не переживай, я же еще не согласилась. Да и детей между нашими народами быть не может. Если же вернуться к обычаям, то раз за протянутую лапу ты не получил уже моей по морде, - показываю лапу с выпущенными когтями, - то можно считать, что предложение принято к рассмотрению с благосклонностью.

Так, что-то лучше не стало – теперь он уже целиком стал «как маков цвет» (интересно, какой это на самом деле?), а такие скачки давления в его и вовсе возрасте лишнее. Пытаюсь свернуть тему.

- Вот видишь – обычаи дело тонкое, а незнание их порой и опасно. Так что давай, расскажешь мне еще раз о придворном этикете – а то вдруг я на прием базилевса, да еще не в клетке, попаду?

Но этого естествоиспытателя просто так не собьешь.

- А почему довольно простой жест столь глубокий смысл имеет?

- Не знаю… Думаю, что из-за перепонок. Очень нежные они и чувствительные, а если повредить заживают плохо и долго. Позволить прикоснуться к ним – проявление полного доверия, да и кровь это волнует сильно.

Опять смутился, но продолжает гнуть свое. Причем потихоньку заводясь.

- Да и как можно просто так соединяться в пары – без любви, без родительского повеления, без благословления свыше. Грех ведь это!

Тут уже оскаливаюсь я. Различия, это не повод для осуждения. Потому считаю себя в праве на встречный выпад.

- Так все же «по любви» или «по родительскому повелению»? - Удар надо сказать очень жесткий, ведь сама природа требует свободы выбора партнера, и попрание ее не может не вызвать у любого внутреннего протеста.

Назарий смущается и, отводя глаза, начинает мне бормотать официальную легенду: про пылкость молодости не способную ясно оценивать последствия своих действий, про твердость семейных интересов которые есть более твердый фундамент для семьи, чем переменчивость чувств. Прерываю этот поток пропаганды простым вопросом:



Ал Аади

Отредактировано: 11.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться