Дежа Вю

Глава 9. ч.2

Закончив разговор с Елизаветой, Нэрил долго сидел в полутемной комнате, любуясь отблесками разбушевавшейся грозы. Его внутреннее состояние, напротив, было покойным и умиротворенным, настраивающим на философский лад. Он не в первый раз задумывался над общественным устройством своей планеты. Почему и как получилось признанное  двоевластие в государствах? Кем и для чего сдерживается реальная фактическая сила магов в государствах? Почему обе стороны настойчиво игнорируют мощную межгосударственную силу отступников, стихийно возникшую много столетий назад, и как снежный ком набирающую обороты? 

Для него ясно, что сложившееся на сегодняшний день положение очень шатко и нестабильно. Случись что лично с ним, и вспыхнет невиданная до сих пор бойня. Королевская власть, как таковая, не представляет из себя ничего и может считаться таковой лишь потому, что фактически является официальным повелителем магов, в обязательном порядке приносящим ей клятву. Так было всегда. И никто не задумывается, по крайней мере, не озвучивает, вопроса, а кем и когда заведен такой порядок? Почему история человечества начинается сразу с раз и навсегда установленного миропорядка? И что было до того? Откуда и как возникло деление на абсолютно равные отрезки государственных территорий с незыблемой королевской властью и несложным социальным делением? 
Так. Было. Всегда. И никто, и никогда не подвергал это сомнению.

Его теневая армия. Могущественная стихийная сила, удерживаемая его железной рукой, выстроена, к сожалению, по образу и подобию королевской власти на принципе принесения обязательных клятв. 
Вот еще один неразгаданный момент – каким образом поддерживается магический потенциал планеты. Был ли он изначальным или привнесенным? Какие силы поддерживают неизменное исполнение магических клятв? 
Как много у него вопросов к мирозданию, и никаких ответов.

Объединенные маги, это, безусловно, сильный противник, даже с учетом их исключительно созидательной магии. Нет у них возможности приносить вред человеку. Прямой возможности. Несмотря на это, им доступно многое в обороне и защите. Сплотившись в единый монолит, в отличие от его бесчисленной разношерстной команды, маги могут просто снести помеху с лица земли, лишь увидев непосредственную угрозу населению. А в том, что никто из его сегодняшних помощников не сможет удержать эту громадную армию отступников в лице магов, недомагов и просто всякого сброда в жестких рамках, он уверен. И, если не произойдет всемирного чуда, то бойни не избежать. Грустно. Но, слава богу, он этого не увидит. 

Его привычно отрешенные от сиюминутных проблем мысли были прерваны переливчатым сигналом поступившей почты. Нехотя выплывая из окрашенного легкой печалью ареала неспешных мыслей, Нэрил поднялся, подошел к столу и открыл крышку почтового аппарата. По конверту послания было видно, что оно из местного сыскного отделения.

-   Интересно, что за новости шлют на мой личный ящик? – Хмыкнул мужчина, вскрывая пакет. Из него выпал небольшой плотный квадрат и спикировал на пол. Не торопясь его поднимать, Нерил вытащил письмо, бегло пробежал написанное и с удивлением перевел взгляд на белый квадрат на полу. Затем еще раз вчитался, уже медленнее, словно усваивая информацию, хотя на память не жаловался до сих пор. Легко наклонился,  поднял квадрат с пола, и перевернул его другой стороной. 

-   Портрет. Надо же, какая необычная внешность. – Непроизвольно  отметил он, прокручивая миниатюру в пальцах и думая совсем о другом. Послание получено от одного из его доверенных лиц, работающих в охранном управлении Приграничного. Немногие имели доступ к его личной почте, и это был один из них. Очень узкий круг людей был знаком лично с ним, и уж совсем единицы знали об истинном статусе Нерила в системе «государства в государстве»,  и о масштабах его деятельности, которая фактически охватывала территории всех семнадцати государств от края до края. До последнего времени он был твердо уверен, что и пустыня вскоре войдет в число присоединенных к этому списку. Более того, лишь его люди, благодаря его уникальным изобретениям, могли находиться в ней долгое время без боязни остаться там навсегда. 

Большую часть жизни он посвятил именно этому – разработке и испытаниям защитных плетений, позволяющих дальше проникать на мертвые земли и, что самое главное, не терять здесь своих свойств. Это и  стало одним из решающих факторов при выборе места жительства более семидесяти лет назад, когда он был исключен из академии. Уже тогда в его душе зародилось зерно сомнений в незыблемости постулатов принятой идеологии и, как следствие, работа на первый взгляд в заведомо провальном направлении.

Двадцать лет назад с усмешкой следил он за потугами группы молодых людей во главе с юным магом Кертисом, раз за разом повторяющих попытки продвинуться еще на шаг вглубь мертвых земель, и получающих в ответ неизменное отрицание пустыни. Этот молодой маг даже импонировал ему своей настойчивостью, и не будь его тщетные попытки очередным доказательством невозможности работы на этих землях, Нэрил мог бы принять его к себе. Но, к сожалению, в данном случае неудачи Кертиса работали на него. Было гораздо выгоднее поддерживать легенду о неприступности пустыни, хотя, положа руку на сердце, он и сам не мог похвастаться тем, что достиг больших успехов в этом плане. 

А в отношении Кертиса ограничился лишь негласным присмотром за его деятельностью и некоторой поддержкой все эти годы, которой тот даже не замечал. Со временем Нэрил убедился, что Кертис забросил свою деятельность с походами в пустыню за неимением средств, ограничиваясь лишь наблюдениями и фиксированием данных. А там и вовсе отбросил мысли о существовании молодого мага, зная,  что его люди будут и дальше приглядывать за ним. И вот совсем недавнее событие, наделавшее столько шума в Совете  Срединного, как снежный ком обросло множеством сплетен, вымыслов,  несуществующих фактов.
        
Еще и еще раз, вчитываясь в скупые строки письма, Нэрил пытался понять, что же его зацепило в этом послании, но никак не мог ухватить мысль. С легким раздражением он бросил письмо вместе с портретом в ящик стола и с сожалением оглянулся на кресло. Состояние покоя улетучилось, впрочем, как и гроза.