Дежавю, часть 2, "Пальцы-наручники"

Эпилог

После того, как закончился головокружительный полёт, и истома спала, Фабер вскочил, оделся и заставил одеться Амалию, движения которой продолжали оставаться замедленными и расслабленными.

- Идём!

- Куда?

- Увидишь. Я тебе кое-что покажу. Надо отметить наше единение. В баре осталось шампанское.

Амалия вздохнула: после побега и ночи любви – пить вино? Оно свалит её с ног моментально! Она боялась повиноваться и боялась возражать.

- Идём, идём! – подгонял он нетерпеливо и тянул за руку. – Не бойся. Я обуздал, я победил своего демона, теперь он слушается меня…

Они вышли в коридор, и Фабер повернул налево, к пандусу в подвал. Сердце Амалии смятенно сжалось, ноги подкосились.

- Что случилось, Силь? Зачем нам в подвал? Я не хочу! Я боюсь!

- Ничего страшного, Ами, просто… Художник вернулся.

- Вернулся? Хончо? Ты… не обманываешь? Почему я не слышала, ничего не слышала?

- Потому, что ты занималась со мной любовью.

- Хончо там работает?

- Хончо там оплакивает Амадею. Он накрыл стол для нас всех, мы выпьем за упокой, и за будущее здравие… Ты ведь захочешь помянуть Амадею, законную хозяйку Тырновой Пущи?

Знакомый коридор… лестница… пандус в подвал…

Амалия очнулась от тяжкого сна, перепрыгнув из любовной истомы в очередной кошмар, и судорога прошлась по мышцам. Фабер нагнулся и нежно поцеловал в губы. Амалия и верила, и не верила. Но как вырваться из его хватки? Ослабевшее тело не желало слушаться, и поэтому Фабер почти волок её к ненавистной двери. Ступеньки казались дорогой в ад, ноги – чугунными колоннами.

…Хмурый Хончо Тырнов с седыми вихрами, и незнакомая юная девушка, почти девочка, с косами и в ажурной косынке, встречали их снаружи, на коленях, уткнувшись лбами в пол. Силь, склонившись ласково, поцеловал их в макушки и провёл над ними ладонью – ладонь вспыхнула голубым светом, голубое свечение постепенно охватило стоящих полностью и словно бы впиталось в них.

Потом Фабер распахнул дверь и втянул её внутрь. Горел яркий свет, но комната была пуста. Никакого накрытого стола, никакого шампанского. Только между сдвинутых в одну сторону пёстрых шторок зияло распахнутое окно, и клубящаяся мгла оттуда пахнула на вошедших знойным летом.

- Силь, ты меня обманул! Никто ничего не собирается здесь отмечать! – дрожащим голосом сказала Амалия, пытаясь улыбнуться. – Почему Хончо с девушкой не заходят? Пусть они войдут. Или я уйду! Прошу тебя, давай уйдём вместе! Позови Хончо!

- Идём, идём! Хончо не пойдёт с нами, Хончо останется здесь, у него много, очень много работы! Он станет наместником, а сейчас он должен провести обряд посвящения. Ведь они уже приняли Свет!

Амалия в ужасе оглянулась. Хончо Тырнов и незнакомая девушка с юным, почти детским лицом, нагие, простирались ниц, перегородив путь Амалии, которая была готова рвануться назад, к двери, задыхаясь от отчаяния и придушенных рыданий.

- Хончо, Хончо, спаси меня! – крикнула она. Хончо поднял голову, и Амалия споткнулась о его взгляд – отрешённый, чужой, светящийся странным рыжим светом – Амалия не сразу поняла, что в его глазах отражается пламя, рвущееся из несуществующего окна. Странная догадка, несмотря на отчаяние, пронзила её вдруг: Хончо… Хончо – это и есть его демон? Она обернулась к Силю, и тот, едва заметно улыбнувшись, кивнул, прочтя её мысли.

- Пришло время. Мы уходим вместе. Мы возвращаемся в наш дом, Ами! А наш дом – это Вечный Путь, это вся Вселенная! Ты забыла? Идём же! – и он властно тянул её за собой.

Амалии казалось, что её онемевшие ноги перестали существовать, что они не движутся, а она просто скользит по воздуху – всё ближе и ближе к роковому окну.

Снова полыхнуло огнём и нестерпимым жаром.

- Силь, что это?

- Это – обновление Ами. Прошёл круг. Мы должны сгореть, чтобы возродиться.

Фабер никогда ещё не был таким умиротворённым и сияющим. Его глаза сверкали яростным голубым светом, точно в их глубине зажглись неоновые лампочки. Что это было – крайняя степень безумия или, напротив, прозрение?

- Нет, Силь, я не пойду туда! Я не готова! – шептала она затравленно.

- Ты готовилась достаточно. Инициация должна произойти теперь, иначе будет поздно. Время не желает ждать.

- Нет, пощади!

Но Силь её не слышал – он уже пересёк роковую границу, и втащил Амалию следом.

- Ты должна, Ами. Мне не выжить без тебя, ты знаешь. А существовать иначе я не умею. Просто жить… Меня учили умирать, но не учили жить.

Жар оглушил её, слепящий, жалящий смерч взвихрился вокруг, и она застыла на этой границе между Миром своего бытия и Миром его небытия.

Она отшатнулась, едва не упав вниз с узкого подоконника. Хончо и его спутница внизу воздели руки, ладонями к ней, словно поддерживая и не давая отступить.